Формула истинной - Ирма Орлова

— Я не знал, что тут есть гусли, — ловлю фразу Лесандра.

— Это не гусли! Гусли были только на Руси. Это псалтирь, — шепчет ему Леотта.

О чем они говорят? Какой-то птичий язык, непонятные слова.

— Уступи-ка мне место, Лес, — поднимается Риввард.

Его сын отходит в сторону, уступая танец с Леоттой.

* * *

Леотта

Самогон оказался крепким. Я вовремя успеваю перейти на сок и воду, чтобы не опьянеть окончательно, но все же немного веселья проникает в мою голову. А еще — желание отвлечься от ужасной новости: Алан уезжает! Он отбывает завтра, а я даже не имею права выразить свою печаль. Услышав новость, я застыла от ужаса. Когда мы с ним еще увидимся? Увидимся ли? Утихнут ли внезапно разбушевавшиеся чувства?

Алкоголь помогает немного отвлечься от грустных мыслей, и вот я уже забываю, что рядом есть кто-то, кроме нас с Лесандром. Нам никогда не удавалось повеселиться вот так, словно мы ровесники. Помню, когда мой внук был еще совсем маленьким, он любил танцевать под современную музыку. К тому моменту я была уже слишком взрослой, чтобы понимать крутость молодежных мелодий. Только один раз, помнится, мы шли по парку, и внук услышал какой-то задорный мотив, что-то вроде ирландских народных танцев. Тогда ему было лет шесть, он схватил меня за руку и почти заставил танцевать. Бабушка и внук — ну и зрелище это было со стороны! Но было весело, и сейчас, пока слуга играл мелодию, мы оба будто вновь вернулись в тот день. Только теперь я уже танцевала, не стесняясь.

Место Лесандра занимает Риввард. Музыкант пытается продолжить задорную мелодию, но мой муж останавливает его:

— Давай что-нибудь поспокойнее.

Вот же блин! Если сейчас я покажу, что не знаю ни одного средневекового танца, это поставит меня под удар. Срочно что-нибудь выдумать!

Я хватаю Ривварда за руку, кладу себе на пояс, вторую беру своей рукой. Вальс — единственный танец, который я знаю и даже, если постараюсь, смогу вспомнить. Но знает ли его мой муж?

По удивленному взгляду понимаю, что нет.

— Расслабься, — подсказываю я. — Просто шагай и поворачивайся, вот так.

Я показываю ему несколько шагов, и буквально через несколько секунд Риввард улавливает ритм, и вот уже не я веду его, а он меня. Оказывается, мой муж прекрасно танцует — мало кто может уловить суть вальса так быстро!

— Что это за танец? — спрашивает он.

— Просто… Знаю его откуда-то. Может, в детстве танцевали.

— Не слишком ли откровенно для детства?

— Я ведь из простой семьи. Мальчики, девочки — до какого-то возраста все перемешаны, нет никаких различий и полов.

Рив явно мне не верит, но решает не комментировать. Потом, спустя несколько кругов по залу, все же говорит:

— Теперь не смогу отделаться от мысли, что ты танцевала с кем-то еще. Пусть даже с бесполым.

— Это что, ревность? — усмехаюсь я. — Мне казалось, она тебе несвойственна.

— Мне тоже так казалось. Но теперь я ревную тебя даже к собственному сыну.

От этого заявления мне становится совсем уж смешно. Или так действует алкоголь? Ревновать меня к Лесандру, моему внуку! Конечно, Риввард не в курсе про наше настоящее родство, но я-то знаю, и это так забавно!

— Лесандр для меня — как сын, как брат и как внук! — заявляю я, поддразнивая Ривварда почти правдой.

— Как внук? — улыбается мой муж. — А ты, получается, бабушка? Не слишком ли рано состарила себя?

Теперь я уже смеюсь во весь рот, потому что он угадал. И даже не осознает этого! Мы продолжаем кружиться в танце, я улыбаюсь и ловлю себя на мысли, что сейчас мне хорошо. Ровно в этот момент, в этом месте. Как будто бы это действительно мое место.

Но на очередном круге, когда мелодия уже движется к завершению, мой взгляд падает на Алана. Он смотрит на нас не отрываясь. На его молодом лице пролегает слишком глубокая морщина. С чего такая хмурость? Алан опрокидывает стопку, за ней еще одну. Сколько он уже выпил сегодня? Больше остальных, это точно.

— Твой друг, кажется, очень налегает на алкоголь, — замечаю я. Чтобы Алан не услышал, мне приходится чуть замедлить танец и приблизиться к уху Ривварда. Он почти останавливается, и наш вальс плавно переходит в обычный медленный танец, как на школьной дискотеке.

— Он и собирался сегодня напиться.

— Разве ему с утра не нужно лететь? Похмелье не помешает?

— Драконы легче переносят алкоголь. Это большой плюс. А минус — куда сложнее опьянеть. — Риввард отвечает мне так же, шепотом на ухо. Я с недовольством замечаю, что мое молодое тело реагирует на такое вторжение в мое личное пространство мурашками по коже.

— Граф Старвинд вернется? — спрашиваю я самый важный для себя вопрос и тут же добавляю, чтобы оправдаться: — Рассказать, что решит военный совет.

— Не знаю, — отвечает Рив. — Мы передадим и броню, и чертежи, и решения, которые не смогли воплотить в жизнь в нашем графстве. Ледяных кристаллов у нас недостаточно, хотя их очень важно вшить в броню. Ковать ее будут в другом месте, где-нибудь, где достаточно ресурсов. Возможно, руководить этим прикажут именно Алану.

«Не вернется», — перевожу я ответ.

Танцевать больше не хочется. Настроение мигом падает, и я взглядом прошу у Ривварда разрешения вернуться к столу. Он кивает и провожает меня за руку, садится напротив. Они с Аланом начинают разговор о планах, о том, как новое вооружение сможет переломить ход многолетней войны, о том, что за изобретением более крепкой защиты придет более мощная атака, но я никак не могу сосредоточиться на разговоре. Мне плохо, тошно от мысли, что уже завтра днем этот дворец опустеет.

— Хватит, ба, — тихонько берет меня за руку Лесандр, и я замечаю, что сжимаю стопку с алкоголем. Какая это уже по счету? Я не хотела пить, тело будто само решило затопить печаль.

— Извините… — Я встаю и понимаю, что за время разговора моего мужа с Аланом ноги перестали мне подчиняться. — Неважно себя чувствую. Пожалуй, я пойду к себе.

Риввард встает и берет меня за руку. Ах да, какой там «к себе». Он же рассчитывает на супружескую совместную ночь.