Отказать королю - Кейт Эмерсон

Нашей пантомиме, для участия в которой мы нарядились благородными мантуанками[76], сопутствовал успех, но и после него король как будто избегал любых встреч и разговоров один на один со своей дочерью.

В этот раз я обратила внимание, как же много шелка пошло на костюмы и декорации для рождественских представлений и пантомим. Из него были сделаны даже искусственные деревья: боярышник, символизирующий дом Тюдоров, и шелковица — эмблема французской королевской династии Валуа.

Вести о том, что Папе Клименту VII удалось бежать из Рима, были встречены новой чередой праздников. В тот год Вечный город был захвачен войсками императора Карла V[77]. Англичане, как и положено добрым католикам, радовались освобождению Папы из плена. Тогда я не понимала того значения, которое имели любые новости, касающиеся его святейшества, для Великого Королевского Дела. Меня обманула кажущаяся гармония, воцарившаяся между королем Генрихом и королевой Екатериной, и я предпочла считать, что король оставил мысль об аннулировании своего брака.

Зима 1528 года выдалась очень холодной. Даже море у берегов Англии кое-где замерзло. В феврале в замке Хансдон в Хертфордшире, который наиболее часто служил резиденцией принцессы, когда она на время оставляла королевский двор, я встретила свое шестнадцатилетие.

Через несколько дней меня вызвали в комнату, где обычно леди Солсбери в одиночестве предавалась молитвам и иным занятиям. Там у камина меня ждал сэр Лайонел Даггет. Прошло полтора года со времени нашей последней встречи, слишком хорошо отпечатавшейся в моей памяти. Сразу же насторожившись, я замерла в дверях.

— Заходи, дитя мое, — подбодрила меня леди Солсбери и, видя, что я мешкаю, неодобрительно поморщилась. — Поприветствуй сэра Лайонела.

Я быстро сделала обязательный реверанс и приблизилась к своему опекуну, проговорив:

— Прошу прощения, сэр. Не ожидала увидеть вас здесь.

За прошедшие месяцы сэр Лайонел изменился, и далеко не к лучшему. Раньше он был худ и строен, но теперь на его фигуре отразилась невоздержанность в еде и питье. Появился даже намек на второй подбородок.

Благосклонно покивав головой в одобрение моих слов, леди Солсбери взяла в руки вышивание и принялась за работу. Она явно стремилась сохранять приличия и не собиралась позволить моему опекуну остаться со мной наедине. Сэр Лайонел поморщился, но счел за благо не спорить с графиней, в чьих жилах текла королевская кровь.

— Могу ли я узнать, каковы причины вашего визита, сэр? — произнесла я сладким голосом. Я почувствовала себя гораздо увереннее, когда поняла, что разговор наш не будет проходить с глазу на глаз.

Мой опекун достал из-за пазухи какой-то документ и развернул его на деревянной столешнице письменного стола графини.

— Надеюсь, вы желаете, чтобы поместье Хартлейк управлялось с толком?

Я нахмурилась, глядя в документ, ибо не могла понять ни слова:

— Что здесь написано? Это не по-английски.

— Документ написан на латыни, чтобы придать ему юридическую силу.

— А что в нем говорится?

— Не стоит смотреть на меня с таким подозрением, мисс Томасина. Эта бумага всего лишь подтверждает полномочия Хьюго Уинна как вашего управляющего. Я думал, что вы одобрите его назначение, но если вы предпочитаете видеть на этой должности кого-нибудь другого…

— Нет, нет. Мистер Уинн знает поместье как свои пять пальцев. Я против него ничего не имею… — торопливо проговорила я, но почему-то медлила и не решалась обмакнуть перо в чернильницу.

«А что, если Хьюго затаил в душе обиду на меня?» — подумала я. Ведь я получила все, а его внучка — ничего. Будет ли он верен мне? Но я не знала никого другого, кто бы так хорошо умел управлять моим поместьем. Поэтому когда сэр Лайонел указал мне место, где я должна была поставить свою подпись, я отбросила колебания и написала свое имя крупными буквами.

Мой опекун самолично посыпал лист песком, чтобы чернила на моей подписи не расплылись, аккуратно скатал документ в свиток и спрятал его обратно за пазуху.

— Вы приехали к нам только за этим? — быстро спросила я, ибо сэр Лайонел выглядел слишком довольным собой.

— А какие еще вопросы мы могли бы с вами обсудить? — осторожно спросил он, бросив взгляд на графиню, мирно вышивающую в уголке.

Я могла бы сказать ему, что старшая придворная дама принцессы Марии в последнее время стала туга на ухо, но промолчала. Мне совсем не хотелось вести доверительные разговоры с сэром Лайонелом.

Мой опекун снял дорожный плащ с крючка в стене и отвесил мне короткий поклон:

— Я должен отправляться в путь. Не хочу злоупотреблять гостеприимством принцессы. Вдобавок у меня есть еще кое-какие дела, которые я должен завершить, перед тем как вернуться в Корнуолл.

Я не знала, каковы были обязанности сэра Лайонела в Корнуолле, да и знать не хотела. Пусть убирается как можно скорее! Хорошо, что его должность не позволяет ему много времени проводить при дворе короля и принцессы Марии. Хотя в этот раз мой опекун вел себя вполне учтиво, мне совсем не хотелось проводить в его обществе больше времени, чем нужно. Как только он вышел из комнаты, я вернулась в покои принцессы, взялась за шитье и выкинула из головы любые мысли о сэре Лайонеле Даггете.