Требуется секретарь. Интим не предлагать! - Анна Варшевская

Сглатываю — до чего хорош, гад!

— Мы с вами до конца недели не увидимся, — начинает шеф и делает паузу.

— Я поняла, — киваю, — а что за причина?

— Я её уже назвал, — мужчина улыбается, берёт мою руку и подносит её к губам.

Дыхание перехватывает, а в голове стремительно пустеет. С трудом мелкими глотками вдыхаю через рот, воздуха катастрофически не хватает. Что же он делает?..

— Я надеюсь, — шеф поглаживает мне пальцы, не отпуская кисть, — что после моего возвращения мы продолжим наш разговор, — ещё один поцелуй.

— Х-хорошо, Илья Сергеевич, — получается не слишком внятно из-за стиснутых зубов. — Мне, наверное, надо идти.

— Мгм? — его губы поглаживают запястье, и я изо всех сил сжимаю ноги, потому что… потому что!

Никогда ещё я не заводилась вот так, с пол-оборота!

— Я же… опоздаю…

О, господи, вот этот хриплый кошмар — мой голос?

Глава 24

Марина

— Илья… Сергеевич? — шепчу, потому что ещё немного — и я не знаю, что я сделаю!

— Конечно, идите, — мою руку наконец отпускают, но запястье продолжает гореть, и я невольно сжимаю пальцы в кулак.

— До свидания.

— До встречи, Мари, — он опять улыбается.

Так жарко, что удивляюсь, как у нас тут окна не запотели. С трудом выкарабкиваюсь из машины и на подгибающихся ногах ползу в здание. Не успеваю подняться в кабинет, как звонит мобильный. Шеф!

— Да, Илья Сергеевич? — прокашливаюсь, чтобы убрать хрипотцу.

— Мари, мы отвлеклись, и я забыл вам сказать, — я даже по голосу слышу, как мужчина улыбается, и прислоняюсь к стене, потому что коленки трясутся. — Одной из ваших обязанностей будет выгуливать Грэя. Вы с ним подружились, он без вас скучает. На вас — утро и вечер после работы, днём его Катерина будет выводить. Если что, она подстрахует, я скину вам её номер. Надеюсь, вы мне с этим поможете?

— Конечно, я с радостью, — мне становится чуть полегче, и я улыбаюсь.

— Ну и отлично, — начальник молчит пару секунд и добавляет: — Скоро увидимся, Мари.

— Д-да, — его слова звучат ну таким обещанием, что у меня окончательно пересыхает в горле.

Шеф отключается, а я иду в кабинет и залпом выпиваю стакан холодной воды. Ещё бы парочку на голову вылить…

Сосредоточиться на работе у меня не получается от слова совсем. Всё утро в голове вертятся картинки сегодняшнего диалога и… поцелуев, так что мне то и дело приходится унимать трясущиеся руки. Когда в приёмную заглядывает Маруся, я уже в отчаянии думаю, что, может, и правда пойти голову под холодную воду подставить. Останавливает только боязнь простудиться.

— Ну что тут у тебя? — подруга, улыбаясь, усаживается в кресло для посетителей.

— Ох, Марусь, — я бросаю пытаться делать вид, что работаю, и запускаю пальцы в волосы, нещадно растрёпывая кудри.

— Мари, что стряслось? — голос звучит до того напряжённо, что я с недоумением смотрю на подругу.

— Ты чего так испугалась, ничего у меня не случилось!

— Ну ладно, — Маруся облегчённо выдыхает. — Не обижает тебя наш Илюша-богатырь?

— Да что вы все, сговорились, что ли? — вырывается у меня стон. — Папа Миша спрашивает, ты спрашиваешь, сам Муромцев обещает… — захлопываю рот, но слишком поздно.

Глаза подруги загораются любопытством.

— Что обещает?

— Эм-м, ничего, — бурчу себе под нос.

— Мари-и?

Вздыхаю и сдаюсь:

— Он спрашивал, понимаю ли я, что он никогда меня не обидит.

— Надо же, прыткий какой, — бормочет подруга непонятную фразу.

— В смысле?

— Да это я так, — машет рукой и тут же вперяется в меня взглядом. — А ты что?

— Я… — сглатываю и не знаю, что сказать.

— Он тебе нравится? Да? — Маруся смотрит с улыбкой.

— Очень, — шепчу, пряча лицо в ладонях.

— Ну и прекрасно! — вдруг бодро заявляет она. — Пойдём пообедаем!

— Что значит прекрасно, Марусь? Это же ты мне говорила, что у него принципы и чёрт знает что ещё! Он мой босс, в конце-то концов!

— Мари, да ты не нервничай, — подруга смотрит на меня сочувственно, — всё разрешится, так или иначе.

— Ага, рано или поздно, — говорю уныло. — Знаешь, я что-то не хочу есть.

— Ну пойдём, хоть чаю выпьешь за компанию! Давай-давай, хватит киснуть тут в приёмной!

Маруся всё-таки вытаскивает меня в столовую, и, поддавшись её уговорам, я покупаю и съедаю сладкую булочку. Мне даже удаётся поработать — ближе к вечеру шеф присылает на почту кучу заданий. Что-то я делаю сразу, что-то откладываю на потом — придётся поковыряться, дел хватит на пару дней. Вечером гуляю с Грэем и сижу с ним полчасика у Муромцева на кухне. Собаке скучно, и мне не хочется его оставлять — хотя находиться без шефа в его квартире как-то неловко.

На следующий день знакомлюсь с домработницей начальника — приятная такая женщина лет под шестьдесят. Оказывается, она уезжала к дочке и внукам на пару недель, вот я раньше её и не встречала, а обычно приходит к Илье Сергеевичу два-три раза в неделю, убирает, иногда готовит, если он её об этом просит заранее. Раз сейчас шеф в командировке, от неё ничего такого не требуется, и мы договорились, что в следующий раз она придёт уже на следующей неделе — какой смысл убирать пустую квартиру?

Так в относительно спокойной рутине проходит время, приближается конец недели. Мне уже не терпится, чтобы начальник вернулся — стыдно признаться даже самой себе, но я по нему соскучилась, а ещё всё время возвращаюсь мыслями к его обещанию продолжить разговор. Каждый раз, как вспоминаю голос и эти его поцелуи, низ живота начинает тянуть. Я просто в озабоченную кошку какую-то превратилась! И сны снятся такие, что просыпаюсь вся в испарине — из-за этого ещё и не высыпаюсь совершенно, брожу, как сонная муха.

Шеф должен вернуться поздним вечером в пятницу, и