Безжалостные короли - Лаура Ли

Пейтон сегодня действительно работает над образом живой Барби в обтягивающем корсете и мини-юбке горячего розового цвета, на каблуках до небес и с настоящей гребаной тиарой. Имоджен и Уитни одеты почти в одинаковые наряды, без тиары, но разных цветов. Поскольку я совершенно не разбираюсь в моде и макияже, Эйнсли пришла пораньше, чтобы помочь мне подготовиться.

Хорошо, что у нас с Эйнсли одинаковый размер, поэтому я могу одолжить у нее одежду. В моей гардеробной полно дизайнерских вещей, но мне нужно было что-то менее скромное и более — лисье, чтобы произвести наибольший эффект. У моей прекрасной подруги здесь безумно большой выбор клубных нарядов, которые идеально подойдут для этого вечера.

— Мой брат обделается, когда увидит тебя, — Эйнсли смеется. — Я бы не стала отрицать, что он снимет рубашку со своего тела, чтобы прикрыть тебя от блуждающих глаз.

— Да, но это потому, что собственничество твоего брата неуместно.

Она бросает на меня язвительный взгляд.

— Ты все еще лжешь себе, я вижу.

Я освежаю свой вишнево-красный цвет губ.

— И что это значит?

Эйнсли закатывает свои большие ореховые глаза.

— Да ладно, Жас. Ты знаешь, что между тобой и Кингстоном происходит что-то особенное. Он готов на все ради тебя. Я знаю, что у тебя есть чувства к нему, так почему ты сопротивляешься этому?

Я вздыхаю.

— Потому что я не доверяю своим чувствам к нему.

Ее изящные брови сходятся вместе.

— Что ты имеешь в виду?

Я запрыгиваю на стойку, стараясь не сверкнуть своими трусиками в процессе. Легче сказать, чем сделать в этом платье.

— Я не понимаю, как у меня могут быть к нему чувства после всего, через что он меня заставил пройти.

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Но ты сказала, что он объяснил это, верно?

Я рассказала Эйнсли сокращенную версию моего разговора с Кингстоном о том, почему он был так жесток со мной, когда мы впервые встретились. Я сосредоточилась исключительно на том, что он типичный парень, боящийся своих чувств, но она, похоже, купилась на это. Я ненавижу скрывать от нее информацию, но я знаю, что Кингстон прав в этом отношении.

— Да… и я хочу ему верить — честно хочу, но что-то в глубине моего мозга говорит мне, что нужно быть начеку.

Эйнсли присаживается на туалетный столик.

— Ты знаешь, что это за что-то?

Я сжимаю руки в кулаки.

— Все возвращается к той ночи на вечеринке Донована. Бентли клянется, что они не накачивали меня наркотиками, но все остальное не имеет смысла, Эйнс. Я выпила два бокала. Два. Ты знаешь, что этого недостаточно, чтобы опьянеть, но я почти ничего не помню с той ночи. Только вспышки то тут, то там.

В основном это вспышки поцелуев с Кингстоном и Бентли, но эту часть я держу при себе.

Она улыбается мне закрытым ртом.

— Что именно сказал Бентли?

— Он сказал, что они никогда так со мной не поступили бы. Потом он сказал, чтобы я как-нибудь спросила его о девушке по имени Карисса, тогда у меня не будет сомнений.

У Эйнсли сбилось дыхание.

— И ты это сделала? Спросила его о Кариссе?

— Нет, — качаю я головой. — Честно говоря, до сих пор это как-то вылетало у меня из головы. Кто она вообще такая?

— Она была моей лучшей подругой, — шепчет Эйнсли.

— Была? Вы что, поссорились или что-то в этом роде?

— Нет, Жас, — она качает головой. — Она умерла. Вообще-то, покончила жизнь самоубийством.

Я резко втягиваю воздух.

— О. Мне так жаль, Эйнс. Я знаю, что это дерьмовая банальность, но это правда. Я знаю, как тяжело терять того, кого любишь.

Она шмыгает носом, вытирая уголки глаз.

— Я знаю, что знаешь, и сейчас я в порядке. Я имею в виду, прошло почти два года. Я все еще скучаю по ней каждый день, но становится легче не думать об этом так часто. Бентли воспринял это тяжелее всех нас, я думаю. Он может много шутить, но этот мальчик хранит в себе много горя и сожаления.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не моя история, Жас. Я думаю, тебе стоит поговорить с ним. Я действительно думаю, что это облегчит твои опасения, — Эйнсли грустно улыбается. — Я знаю, что то, что они сделали той ночью, было ужасно — с фотографиями, я имею в виду — но, если это чего-то стоит, я уверена, что они не стали бы накачивать тебя наркотиками. На тысячу процентов. И поверь мне, они получили от меня нагоняй за распространение того видео и тех фотографий. Я действительно ударила своего брата по лицу и ударила его по яйцам.

Мои губы дергаются.

— Ты серьезно?

— Да, — она гордо кивает. — И я бы сделала то же самое с двумя другими, но Рид удержал меня. Я решила, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Однако, учитывая то, как Рид ведет себя в последнее время, его возмездие, скорее всего, наступит раньше, чем позже.

— Он все еще не говорит тебе, что происходит?

Она качает головой.

— Нет. И, честно говоря, мне надоело ждать.

Я поднимаю брови.

— Ты сдаешься?

— Я не знаю, — Эйнсли пожимает плечами. — Я не хочу, но я точно не позволю ему испортить мне вечер. Я собираюсь пойти туда, выпить немного, может быть, потанцевать с несколькими горячими парнями, и забыть на одну ночь обо всей этой драме с Ридом.

— Ну, чего мы ждем? Давай спустимся туда.

Эйнсли улыбается.

— К тому времени, как эта ночь закончится, именинница будет чертовски уверена, что ты не будешь принимать ее дерьмо в штыки.

Мы обе ухмыляемся как дуры, когда выходим из моей спальни и спускаемся по лестнице. Через динамики звучит песня Эминема — «Годзилла», задавая прекрасный ритм этому сумасшедшему дому. Я до сих пор не могу поверить, что Чарльз и Мэдлин уехали на выходные только для того, чтобы Пейтон могла устроить домашнюю вечеринку. Серьезно, что за родители так поступают, зная, на какой разврат способны эти люди? Спойлер: дерьмовые.

Когда мы попадаем на главный уровень, кажется, что вечеринка в самом разгаре. Организатор вечеринки Пейтон определенно постаралась на славу. Вся имеющаяся здесь мебель была заменена на большой танцпол, диджейскую зону и несколько вариантов рассадки. В задней части есть бар с персоналом рядом с возвышающимся фонтаном шампанского. Задний дворик забит людьми, а тонкое освещение, которое было там, заменили на