Медведь - Лина Филимонова

Моя девочка заметно напрягается. Боится? Чего? Моего напора, боли или разоблачения?

— Хочешь, мой язык сделает вот так?

Я обвожу пальцем упругий вход в райские кущи.

— И вот так…

Проникаю глубже. Такая тесная! Такая закрытая. И так меня хочет… Вся истекает соком.

— Я хочу, чтобы ты… — шепчет Юля.

Я роняю ее на подушки.

Целую аккуратный пупочек. Провожу дорожку языком вниз, добираюсь до нежных лепестков прекрасной розы.

— Красивая!

— Правда? — радостно выдыхает Котенок.

Моя скромница… Она еще сомневалась.

— Самая прекрасная! А какой сладкий аромат!

Провожу носом вдоль лепестков, шумно втягивая воздух. Вижу, как Юлькины пальцы сжимают простыни.

— Сладкая! — продолжаю я.

И нежно перелистываю лепесточки, едва касаясь их языком.

— М-м-м…

Прекрасная музыка ее стонов заводит меня все сильнее. А ее заводят мои все более страстные и глубокие прикосновения. Дразню её, то усиливая напор, то замирая на несколько секунд, чтобы почувствовать, как розочка трепещет и истекает соком.

Юлька сжимает бедра, захватив в капкан мою голову. Самый сладкий капкан… Ее пальцы зарываются в мои волосы, она царапает меня, выгибаясь и вжимая меня в себя.

— Пожалуйста… — слышу ее стон.

— Что, мой котенок?

— Я хочу, чтобы ты…

— Что?

— Вошел в меня.

Я отрываюсь от сладкой розочки, в три секунды натягиваю презерватив и опускаюсь всем телом на нее, удерживаясь на локтях.

— Ты готова?

— Конечно!

Она готова. А я? Ни разу в жизни не проделывал подобную операцию. Вроде, ничего сложного. Но ей будет больно…

— Ты хочешь этого?

— Хочу!

— Расслабься, — шепчу я.

— Ты слишком много болтаешь, — фырчит Кошка.

Вот мелкая зараза! Ей, видите ли, не терпится.

— Сделай это! — чуть ли не командует она.

— Я нереально счастлив быть твоим первым.

Ее глаза распахивается.

— Ты знаешь?!

— Я знаю.

Это я произношу, уже оказавшись в ней.

43

Михей

О, боги!

Это самый райский рай, невообразимый для простых смертных. Я — избранный. Меня допустили в лоно прекрасной богини. Она горячая, узкая, нежная и трепещущая… Она стонет так сладко и царапает мою многострадальную спину так больно… Наконец-то в правильной ситуации!

Хочу еще. И еще. Волны кайфа накрывают с головой, я почти захлебываюсь в них. И в своих на удивление высокопарных мыслях.

Я пока могу сопротивляться накатывающему кайфу, но уже с большим трудом. Надо притормозить. Иначе я взорвусь сразу. Слишком нереальные ощущения…

Мне полностью снесло крышу. И уносит все дальше и дальше.

Я смотрю на свою прекрасную богиню-кошку. Она закрыла глаза и закусила губу. И… что-то изменилось. Я это чувствую. Она уже не трепещет. Хотя все еще обнимает меня и прижимается всем телом.

— Котенок, тебе больно? — спрашиваю я.

— Не останавливайся!

— Но ты…

— Я хочу тебя. Я так долго об этом мечтала! Ты такой огромный и мощный… настоящий Медведь, — повторяет она, как в бреду.

Я и так был на грани, а эти ее слова, в сочетании со страстными укусами в плечо, со стонами и горячим дыханием в шею… В общем, у меня вылетают пробки. Слишком быстро.

Но я готов продолжать. Надо только перезарядиться. Моей страсти хватит на всю ночь! И не на одну…

— Котенок, — шепчу ей на ушко. — Я сейчас.

— Что? — испуганно спрашивает она, распахнув глаза.

— Поменяю презерватив.

— И что?

— И продолжу.

— Нет!!! — почти кричит она.

— Почему?

— Не надо.

Она пытается отодвинуться от меня, хотя это невозможно, потому что я все еще в ней. Но она вжимается в кровать, отталкивая меня от себя.

— Что-то не так?

— Все хорошо.

— Ты не успела, — не спрашиваю, а утверждаю я.

— Не успела чего?

— Кончить.

— Ну и ладно.

— Не ладно. Мы сейчас продолжим…

— Нет!!! — снова вопит Юлька.

И умудряется выскользнуть из-под меня. Все время удивляюсь, как ей это удается. Она просто кошкозмея!

— Юль, что не так? — растерянно спрашиваю я.

— Это больно!

— Моя маленькая девочка…

Я пытаюсь поймать ее, чтобы обнять и зацеловать, но она не дается. Чувствую себя ублюдком. Сделал ей больно… Наверное, надо было по-другому. Еще нежнее. Не торопиться. Сначала приручить ее.

Она еще ко мне не привыкла. Ее тело еще не настроилось. Я был слишком напористым. Долбился в нее, как бешеный дятел, офигев от счастья.

В начале мы были одним целым. Но потом наши взгляды расцепились. И, наверное, что-то потерялось. Какая-то связь…

Я беру ее за руку.

— Не трогай меня! — вопит она.

— Я подую туда, где болит.

— Себе подуй!

— Я поцелую, и все пройдет.

— На надо.

— Тебе же было хорошо…

— Было. Пока ты не засунул в меня свою дубинку…

— Я больше не буду ничего засовывать. Клянусь. Я просто поцелую.

Она вскакивает с кровати, я не успеваю ее поймать. Она хватает простыню, заворачивается.

— Ты куда?

— Пить хочу.

Я тороплюсь за ней на кухню. Наливаю ей воды. Ставлю чайник. Достаю бутылку вина.

— Юль, прости меня…

Она смотрит мне в глаза и… улыбается. Но через секунду снова хмурится. Еще мгновение — и на ее губах снова играет загадочная улыбка… Переменная облачность во всей красе.

— Откуда ты знаешь, что я… — начинает Юлька.

— Догадался, — вру я.

— Как ты мог догадаться… А, неважно. Уже неважно. Я уже не…

— Да. Ты уже не девственница.

— Спасибо! — выпаливает Кошка.

И мне совсем не нравится, как это звучит. Какое, нафиг, “спасибо”?

— Хочешь вина? — спрашиваю я. — По такому случаю.

— Неа.

— Точно?

— Ну… Давай. Это точно надо отметить.

— Так… — я шарю по шкафам. — А штопора-то у нас и нет.

— Значит, я не хочу вина.

— Медведи не отступают перед трудностями.

Я иду в кладовку. Возвращаюсь с отверткой, плоскогубцами и саморезом. Снимаю с бутылки упаковку, втыкаю в пробку саморез и вкручиваю его при помощи отвертки.

Кошка смотрит на это, передергивает плечами и морщится.

— Что, так больно было? — виновато спрашиваю я.

— Спроси эту пробку, больно ли ей! — сердито бурчит Юлька.

— Ну у меня болт, а не заостренный саморез…

— У тебя хуже!

Блин… Я прямо монстр.

Цепляю саморез плоскогубцами и одним движением выдергиваю пробку. Наливаю нам вина, достаю из холодильника разные закуски.

Юлька салютует мне бокалом:

— За болты и саморезы!

Я ржу и чокаюсь с ней. Эта девчонка просто огонь и порох! У нее острые когти и такой же язычок. Она дерзкая колючая роза и нежная трепетная ромашка. Она доверилась мне, а я…

Болты и саморезы… Так…а почему во множественном числе?

Она пьет вино, тянется к кусочку сыра, и с нее соскальзывает