После поцелуя - Карен Рэнни

Маргарет, кстати, испытывала те же тревожные чувства. Страсть, превосходящая рассудительность. Женщина смотрела прямо перед собой, твердо намереваясь не сдаваться.

Хоторн взял стоявшую в углу кареты прогулочную трость, постучал по потолку, а затем вернул трость на место. Причем проделал все это, не выпуская Маргарет из объятий.

Маргарет хмурилась, Майкл же с улыбкой разглядывал ее.

– Я ошибался, – промолвил он. – Моя память подвела меня, я недостаточно хорошо тебя запомнил.

Маргарет не могла взять в толк, что она только что услышала – комплимент или оскорбление. Оскорбление рассердило бы ее, но и комплименты она была не готова выслушивать.

– Ты гораздо красивее, чем я думал, – продолжал Хоторн.

Было бы лучше, если бы в его голосе не было столько тепла.

– Ты на протяжении всей поездки собираешься смотреть на меня таким яростным взглядом? – поинтересовался Майкл.

– Не вижу причины в настоящий момент вести себя с тобой по-дружески, – отозвалась Маргарет. – Ты поступаешь не слишком мудро, Монтрейн.

– Без сомнения, ты права, Маргарет.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– Я полагаю, похищение – это единственный способ изгнать тебя из своих мыслей, – сказал Хоторн. – Ты стала там постоянным гостем.

– Я не могу влиять на твои мысли, Монтрейн.

– Напротив, – возразил граф, – ты только это и делаешь, в покое меня не оставляешь.

Маргарет постаралась переключить внимание и уставилась на пол кареты. Она даже перчаток с собой не взяла! И шляпки. А вот одежда графа, как всегда, была безупречной.

Такого мужчину трудно забыть. Правда, честно говоря, она и не пыталась это сделать.

– Чего ты добиваешься от меня, Монтрейн?

– Понимания, – отозвался Хоторн.

Он погладил ее голую руку, осторожно проведя пальцем от локтя к запястью. На Маргарет было летнее платье из хлопка с короткими рукавами. Она опустила глаза на его руки, потом посмотрела ему в лицо. Внимание Майкла было привлечено к внутренней части ее локтя, затем он, словно забывшись на мгновение, провел пальцем по ее коже.

– Монтрейн... – Маргарет заговорила тише, скорее вопросительным, а не возмущенным тоном.

– Я помню, как ты сидела напротив меня, окутанная солнечным светом, твоя грудь была обнажена... – проникновенно произнес Хоторн. – Ты дрожала, когда я прикасался к тебе. – Взглянув на Маргарет, он нежно улыбнулся.

Ну как он мог так поступать с ней?!

– Сказать тебе, сколько раз я заходил в ту комнату? Смайтон при этом как-то странно посматривал на меня, словно знал, что я совсем потерял голову. Но комната стала для меня чужой, точнее, не чужой, а какой-то... призрачной. Заходя туда, я так и вижу спокойно сидящую на диване женщину с обнаженной грудью и влажными от моих поцелуев сосками, – вымолвил граф.

Маргарет закрыла глаза.

Хоторн уже не сжимал ее так крепко, как несколько минут назад, но она, не шелохнувшись, сидела у него на коленях. Его слова заворожили ее.

– Я не переставал думать о тебе с того самого мгновения, как ты оставила меня, Маргарет, – говорил Майкл. – Ты заставляла меня улыбаться и думать о таких вещах, которые мне раньше и в голову не приходили. Как-то внезапно я понял, что постоянно спрашиваю себя, чем ты занимаешься, как проводишь время, где живешь, почему кажешься такой невинной. И вот я решил, что если еще раз поцелую тебя, то наваждение пройдет.

– Но ты ведь хочешь не только поцелуя, – едва слышно пролепетала Маргарет.

– Нет. – Хоторн отрицательно покачал головой. А затем он взял ее за подбородок, повернул лицо Маргарет, передвинул руку ей на затылок и медленно привлек к себе.

У него были такие горячие губы... Маргарет вся отдалась этому божественному поцелую, растворяясь в нем, слегка постанывая от наслаждения. Еще один поцелуй. Еще один – и все. Больше у нее никогда не возникнет соблазна прикоснуться к Монтрейну.

Лгунья.

Поцелуй стал воплощением ее грез. Страстным, горячим, нетерпеливым. Его язык завладел ее ртом. Хоторн крепко держал Маргарет, не давая шевельнуться. Наконец он отпустил ее и что-то прошептал. Прошло несколько мгновений, пока она осознала смысл его слов.

– Неделя поцелуев, Маргарет... – А затем его губы снова накрыли ее рот, и она забыла обо всем на свете.

Все последнее время Маргарет старалась не думать о том, какие у него широкие плечи, о том, каково это – ощущать прикосновения его рук к своей груди. Она чувствовала невероятную пустоту внутри себя. Лежала ночи напролет без сна с закрытыми глазами, крепко сжав руки и гоня прочь тревожные мысли.

Это не помогало. Напротив, Маргарет снова и снова представляла себя в объятиях Монтрейна.

Сейчас ей необходимо отодвинуться от него, сказать Майклу что-то, что может остановить его, напомнить ему о сдержанности, которая, по его же словам, является частью его натуры. Вместо этого Маргарет крепко вцепилась руками в его плечи. Он сжал рукой ее грудь и сквозь одежду нащупал затвердевший от возбуждения сосок.

– Как маленький камешек, – нежно прошептал Хоторн.

Тело Маргарет охватил жар, а щеки запылали. Как быстро желание вспыхнуло в ней! Очевидно, она – настоящая развратница.

Хоторн еще раз поцеловал Маргарет. В это утро она оставила волосы распущенными. Намотав их на руку, Монтрейн привлек Маргарет к себе. Его руки жгли ее виски, ее щеки.

Еще один поцелуй... Еще один... И еще... Его руки лихорадочно сжимали ее, и вот из горла Маргарет вырвался стон. Мольба. Она была готова сдаться.

Они целовались все время, пока кучер гнал карету по Силбери-Виллидж. Когда Майкл наконец отпрянул, Маргарет обмякла в его руках.

– Одна неделя... – повторил он охрипшим голосом.

Провести с ним целую неделю... Что ж, эта неделя будет сниться ей всю оставшуюся жизнь. А когда неделя пройдет, она возьмется за воплощение в жизнь своего плана.

Вдруг в голове Маргарет раздался знакомый голос – она тотчас узнала голос своей бабушки, серьезный и ворчливый: «Маргарет, не глупи!» Похоже, именно это она и делала.

– Я хочу снова любить тебя, – прошептал Майкл. Он осторожно прикусил ей мочку уха. – Разве ты не помнишь, как нам было хорошо?

Как она могла это забыть?

– И потом ты отпустишь меня? – спросила она со вздохом. Ее щека была прижата к груди Майкла, и Маргарет слышала, как громко колотится его сердце.

«Это недопустимо, Маргарет. Глупая девочка».

– Да, Маргарет, – проговорил Монтрейн, потершись подбородком о ее висок. – Поцелуй меня.

Как она может отказать ему? Себе?

Майкл снова обхватил голову Маргарет и, сжимая ее, впился в ее губы долгим поцелуем.