Портрет супруги слесаря - Маргарита Южина

– Эт-то что такое, я вас спрашиваю? – задохнулась от негодования Валентина. – Это что за посиделки здесь устроили?!

– Валя, не мешай, – отмахнулся супруг. – Осталось немножко… Павлина Марковна, что вы вся скукожились? Свободнее плечи расправьте…

– Я ей сейчас расправлю! – подскочила к подруге Валентина. – Ты чего здесь забыла?! А ну, давай отсюда! Топай к своим носкам!

Павлина Марковна сориентировалась быстро:

– А чего это ты себе позволяешь? Мефодий Сидорович, чего это она себе позволяет? Я, промежду прочим, такой же клиент, как и все остальные! И деньги принесла! Вот!

И она разжала кулак, показав купюры.

Валентина не поленилась, проверила.

– А чего это так мало? – посчитав деньги, удивилась Валентина. – Я ж говорила, это тебе не фотография – щелкнул и получи! Это титанический труд! А тут какие-то копейки!

– Это не копейки, – прищурилась Павлина. – Это мы с Мефодием Сидоровичем договорились на эту сумму, ясно?

– Не ясно! – наступала Валентина. – По поводу денег нужно со мной договариваться! Художник не может еще и о деньгах всяких там думать! У него голова другим занята! Вот его и переклинило! Это ж надо, такая мелочь! Собакам на еду не хватит! Или доплачивай, или… никакого тебе портрета!

– Но, Валя! – не выдержал уже и Мефодий. – Работа почти закончена, и потом… мне же не трудно. А Павлина Марковна… Если уж ей так хочется иметь работу моей кисти… В общем, Павлина Марковна, завтра Валя принесет вам работу. Расчет можно сейчас.

Павлина передала деньги прямо в руки Мефодию и только что язык Валентине не показала. После этого дама степенно вышла из гаража.

Валентина сидела ужасно обиженная. Мефодий хоть и понимал, что доля его вины имеется, однако ж с завоеванного пьедестала слезать не собирался. Поэтому постарался заявить как можно решительнее:

– И впредь, Валентина, я попрошу в мой творческий процесс не вклиниваться! Это… это нарушает мне психику. Я же не смогу писать!

– Да? А не сможешь писать, тогда опять слесарем пойдешь устраиваться! – рыкнула супруга. – В творческий процесс! Да я в него и не вклиниваюсь! Я тут исключительно на правах твоего директора!

– И не надо мне никаких директоров! – даже топнул ножкой раздухарившийся художник.

– Это как же не надо? А семью кормить ты не собираешься? – уперла руки в бока Валентина. – Вот тебе еще надо эту Павлину малевать, а у меня для тебя настоящий клиент имеется! Который не пожалеет хороших денег! Настоящий заказчик, а не завистливая тетка!

Мефодий растерянно поморгал белесыми ресницами.

– Какой это заказчик? Ты где его взяла? Всамделишный?

– Еще бы! – важно ответила Валентина. – Я же не просто так сижу там с банками! Банки – это ж только совместительство. А основная моя работа – директор! Вот и нашла. Кстати, он тебе сейчас звонить будет, пойдем уже домой.

– Так пусть сюда и приходит, – засуетился Мефодий. – Только здесь надо немножко… Валя, помоги мне убрать, а то здесь у меня такой творческий беспорядок!

Валентина ничего убирать не стала, она просто сунула мужу в руки мыло.

– Иди умывайся и пойдем домой. Ты его там примешь. А уж работать будешь здесь. Да и проветриться тебе надо. Пойдем. У нас еще и собаки негуляные… А портрет-то Павлины забирай. Нечего его доделывать, время тратить, и так хороша. Пойдем.

Портрет Павлины Марковны и в самом деле был почти готов, оставались небольшие штрихи, но их необходимость видел только Мефодий. А после того как он услышал о настоящем клиенте, ему заниматься Павлиной как-то больше не хотелось.

– Идем, – позволил он себя увести. – И в самом деле, чего-то я… надышался этими красками… Давай я портрет сверну, рамочку она сама купит.

На том и порешили. Теперь они шли домой не торопясь. Мефодий тащил сумку на колесиках, а Валентина шествовала рядом, неся портрет и важно озираясь вокруг. Ей казалось, что весь город знает, какой у нее замечательный, талантливый муж, и, несомненно, каждая женщина хотела бы заполучить его себе в супруги.

Едва они пришли, как у Мефодия зазвонил телефон.

– Да, – очень напыщенно ответил он в трубку. – Да-да, это я с вами разговариваю… Да, мне жена говорила… Хорошо, а где я увижу саму девушку? То есть так, да? Н-ну… даже не знаю, что сказать, сходство может быть неполным… хорошо, буду ждать.

Валентина, затаив дыхание, стояла тут же, прижав к груди кухонное полотенце.

– Что, Мефодий? – сразу же спросила она, как только муж отключил телефон.

– Сейчас приедет, – пожал плечами Мефодий. – Не понимаю, чего ты так волнуешься? Довольно обычное дело, художники всегда так работают.

– Ага… поняла… – торопливо кивала Валентина, а сама уже быстренько полотенцем смахивала пыль с серванта, телевизора, да и с родного супруга между делом.

– Мефодий, когда он придет? Сейчас?

– Обещал минут через тридцать, – перекатывался с носка на пятку Мефодий Сидорович. – Уже через двадцать пять минут.

– Моня… Прости, Мефодий! Сейчас я только цену с ним обговорю и сразу же с собаками уйду, а ты уж сам принимай тут, хорошо? Кого он нарисовать-то хочет?

– Девушку свою… Подарок на день рождения.

– Вот и славно, значит, денег не пожалеет. Мефодий, а ты… – вдруг быстро заговорила Валентина. – Ну, если он у тебя про деньги спрашивать начнет, ты ему сразу так важно ответь, мол, сам к этим делам не касаешься, потому что тебя волнует только творческий процесс, и скажи, мол, у тебя для этого есть директор, твоя жена, ага? И он к тебе сразу же относиться станет очень уважительно. Ну, что ты не какой-то там… я не знаю… слесарь-самоучка, а что ты настоящий профессионал, ага?

Мефодий только устало морщился:

– Валентина, ну что ты, в самом деле! Договаривайся с ним сама, если уж так хочешь, только… Только сними ты этот свой халат! Ну прямо передвижная клумба, честное слово! Это ж даже неприлично – жена художника, и такое безвкусие! Тут ведь ни один цвет не сочетается!

– Сейчас… – торопливо кивала Валентина. – Уже бегу… Боника! Не крутись под ногами! Сейчас Мефодий клиента примет, и пойдем гулять. И не смей лаять! Ты нам всю клиентуру разгонишь! Люк, а ты следи за ней, как только пасть раскроет, ты сразу по морде лапой, лапой. Да гляди не убей, у тебя же лапища-то…

Клиент пришел без опоздания. В прихожей его встретила степенная дама, утянутая в джинсы, сверху красовалась вязаная кофта цвета кабачковой икры, а на шее дамы алел легкий газовый платок, какие выпускались еще в прошлом веке.

– Прошу вас, – изогнула руку лебединым крылом хозяйка. – Мефодий Сидорович откушал и просют вас к нему… Цыть, Бонька, холера! Только попробуй вякнуть… Проходите… Давайте свое пальтишко, у нас тепло.

Молодой мужчина торопливо прошел в комнату и сразу же достал фотографию.