Потерянные Наследники - Кэсси Крауз

Томас медленно поднял мое лицо за подбородок. Он взволнованно всматривался в мои блестевшие от слез глаза, а потом большим пальцем прочертил траекторию до уголка моих губ.

— Все это ложь, — почти шёпотом проговорил он, поднялся на ноги и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Несмотря на поочередные взывания Алины, Вики и Татьяны, больше я из своей примерочной не выходила. Только когда они втроём забарабанили в дверь, угрожая и требуя моего мнения о выбранных платьях, я сдалась.

Татьяна почти прыгала от восторга, в ней одной концентрировалось энергии больше, чем в нас троих вместе взятых. Уставшие, с растрёпанными волосами, голодные, но довольные окончанием мук выбора, мы предстали перед зеркалом плечом к плечу, изучая отражения друг друга.

Черное фатиновое платье от Элли Сааб с пышной полупрозрачной юбкой поверх пепельно-серой подкладки, расшитое вручную чёрными бархатными цветами по всему лифу и подолу делали Вику похожей на принцессу, передумавшую выходить замуж за принца и набросившую поверх своей невинности чёрную вуаль.

Алина продала свою душу Диору совершенно взаимно: его лаконичное шифоновое платье с летящей юбкой и бюстье на тонких бретельках делало ее маленькую фигурку ещё более воздушной и изящной, а чёрный бант с длинными лентами на плече уже теперь призывал моего брата поскорее его развязать.

Александр Маккуин будто бы знал, что за буря клокотала в моей душе, и воплотил ее в жизнь, создав острое, прекрасное платье, бывшее жестоким и хрупким одновременно. Бархатный лиф защищал грудную клетку и спину подобно кольчуге, женственной и властной, расшитой золотыми нитями в лучших королевских традициях. Бархатный волан заканчивался на уровне подвздошной кости, и юбка летела до пола сотнями сменявших друг друга слоев из органзы и шифона.

— Я так понимаю, вы не Якунины, — сказала Вика, не отводя глаз от нашей троицы в отражении.

Я кивнула.

— Вы эти Эркерты, — продолжила за них обеих Алина, — и в стиле всех состоятельных семей, у вас не самые хорошие отношения с родителями.

— В точку, — ответила я.

— Почему мы не соблюдаем дресс-код?

— Мы паршивые овцы. А вы теперь наше новое стадо.

— Судя по всему, нам будет весело, — неожиданно ухмыльнулась Вика, от чего резко взлетела в моих глазах.

Пока Алина испуганно глядела на нас, я мрачно улыбнулась Вике в ответ. Похоже я знала, кто будет продолжать, если моих выходок, запланированных на грядущий вечер, окажется недостаточно.

***

Как сказала моя и ныне здравствующая бабуля, никогда не давай прикрывать свой тыл человеку, с которым ты никогда прежде не пил.

Увидев в Виктории свою потенциальную союзницу, меня не покидало желание узнать ее в состоянии, когда нет уже сил держать на лице маску приличия и благовоспитанности. Доставив совершенно измотанную Алину прямо в объятия Адриана, мы поехали в бар. И там, с каждым новым поднятым коктейлем, будь то пинаколада, куба либрэ или моя обожаемая голубая лагуна, я все искреннее желала Максу повстречаться с этой девушкой подольше. Она, совершенно точно, была мне необходима. Слушая вполуха ее рассказы о выкуривании из отчего дома очередного мамашиного любовника, я наблюдала за Томасом, сидевшим у другого конца барной стойки.

Его хмурый профиль, почти свирепый взгляд бездонных синих глаз, брошенный в сторону донимавшего его своей болтовней бармена, щетина на скулах и постоянно напряженное тело, готовое заслонить меня от любой напасти, пронимали меня до мурашек. За целый месяц его неизменного присутствия в каждом моем дне я должна была к этому привыкнуть. Но во мне по-прежнему, нет, с новой силой трепетала та отвратительная бабочка, что так приятно щекочет и сладостно жжет изнутри.

Вика скрутила свои густые каштановые волосы в высокий пучок и, опрокинув в себя остатки лагуны, устремила на меня свои нетрезвые, но по-прежнему выразительные серые глаза.

— Томас тебе нравится. — Безапелляционно заявила она. — И пофиг, что он лишь охранник, ты хочешь быть с ним.

Но я только со смехом отмахнулась от неё.

— Пойду припудрю нос, и нужно ехать. У меня завтра вроде как зачет, — кисло заявила она, допив мой коктейль.

Пока та отсутствовала, я сползла с высокого стула и неровной поступью направилась к своему телохранителю. Меня качнуло на подступах к нему, но тот ловко выставил руку, не дав мне упасть.

— Кто-то снова набрался, — незлобно заметил он. — Тебе можно, был тяжелый день.

— Томас, чем ты занимаешься, когда я дома? — Поинтересовалась я, наваливаясь на него для лучшей опоры.

— Живу своей жизнью. Если успеваю. Ты не славишься наличием какого-то режима или распорядка дня.

— Я обременяю тебя?

— Ну… — Томас быстрым расчётливым жестом откинул с моего лица выпавшую из причёски прядь, — редки случаи, когда работа приносит удовольствие.

Мой пьяный разум так и не понял, какой же случай был у самого Томаса.