Курок - Пенелопа Дуглас

Но какая разница. Ведь трахать Арион буду не я.

Подойдя к нам, она жеманно протянула кулаки, разжала левую ладонь, где лежал бирюзовый треугольник, и вручила его Уиллу.

Экстази.

– Да, черт побери. – Проглотив таблетку, он запил ее пивом.

Затем Арион повернулась ко мне, открыла правую ладонь, но та оказалась пустой. Я посмотрел ей в глаза. Девчонка лишь ухмыльнулась и открыла рот, показав, что моя таблетка уже лежала у нее на языке. Приподнявшись, она нацелилась на мои губы, но я увернулся.

– Мне не нужна помощь, чтобы делать безумные вещи.

К тому же мы не в средней школе.

Арион с вызовом вскинула брови, забрала мое пиво, сделала глоток, проглотила таблетку и, облизав губы, прильнула к моему телу. Я позволил ей остаться. Пока.

– Давай поднимемся наверх, – прошептала девушка. – Я бы посмотрела на твои безумства.

Подняв руку, я обхватил ее подбородок большим и указательным пальцами.

Да ну?

Меня давно не беспокоила собственная ненормальность. За свою жизнь я понял, что мои вкусы отличались от вкусов других людей и угодить мне было сложнее, чем многим мужчинам. Опасение вызывало только то, что удовлетворять мои потребности становилось все труднее. Словно у меня развивался иммунитет к извращениям, из-за чего постоянно приходилось увеличивать дозу.

Я провел пальцем по точеной линии ее челюсти.

– Я хочу, чтобы ты пошла в те кусты, – произнес я едва слышно. – Вон там. – И указал вправо движением глаз, в сторону живой изгороди, окружающей их двор, за которой начинался лес, скалистые утесы и океан. Туда никто не забредет.

Взгляд Арион упал на мои губы, похоже, идея ей понравилась.

– И что ты сделаешь со мной за этими кустами? – поинтересовалась девушка.

– Буду за тобой наблюдать.

Рядом тихо засмеялся Уилл. Несмотря на укол вины где-то на задворках сознания, заставивший меня опустить глаза, я крепче впился пальцами в ее челюсть, ощутив столь желанный жар, внезапно проснувшийся у меня внутри.

– Я буду наблюдать, пока тебя кто-то трогает. Мне хочется увидеть, как тебя поимеет кто-то другой.

Она осеклась, ее улыбка померкла, когда до Арион дошел смысл моих слов. Девчонка неуверенно огляделась по сторонам, вероятно гадая, шучу я или нет. Не лучше ли уйти, пока не поздно? Наверняка она слышала истории. Просто считала себя настолько соблазнительной, что я не смогу устоять перед ней и трахну ее сам.

Ее голубые глаза нашли Уилла.

– Он?

Я покачал головой.

Взгляд Арион продолжил несмело блуждать, остановившись на ком-то позади меня.

– Кай?

Но я снова отрицательно качнул головой.

Уилл тоже покачал головой, допил свое пиво и, явно забавляясь, произнес:

– Господи.

– Марко Брайсон, – сказал я, разглядывая парня, стоявшего во дворе у нее за спиной. Он был в компании ребят, без футболки, с полупустой бутылкой виски. Арион оглянулась, заметила его, повернулась обратно и прошептала:

– У него есть девушка.

– Именно поэтому будет так горячо.

В своем юном возрасте я уже видел немало людей, занимающихся сексом. Мужчин, тусовавшихся в доме моего отца со своими шлюхами. Тайную жизнь матерей и отцов этого города. Девушек, которые правили подпольным миром нашей растленной школы не меньше, чем парни.

Да, я многое повидал.

Однако сейчас… Сильнее, жестче, больше. Всегда больше.

– Но я хочу тебя, – возразила она.

– А я хочу, чтобы тебе нравилось то, что нравится мне.

Девушка пристально смотрела на меня, пока винтики крутились у нее в голове. Она закрыла рот, не став спорить дальше.

Арион могла уйти. Могла сказать «нет». Это не разобьет мне сердце, о чем она прекрасно знала. Но она также знала, что ее отказ положит всему конец. По-другому я ее не захочу и уж точно не сделаю своей первой девушкой, если она не примет меня таким, какой я есть. Я не изменюсь.

– Кто-нибудь узнает, – наконец, произнесла Арион.

Мне не удалось сдержать легкую улыбку. Это ее последний протест. Последняя попытка найти предлог, чтобы отказаться. Или причину согласиться.

– Он тебе не откажет.

Перемены были еле уловимы, но я всегда их замечал. Последний аргумент потух в ее глазах – так происходило со всеми, с кем я играл.

Она открыла рот, собираясь согласиться, как вдруг ее взгляд устремился мне за плечо.

– Что? – рявкнула девушка, дав мне понять, что кто-то стоял за моей спиной.

– Арион, ты не поможешь мне найти «Заснеженную деревеньку» в подвале?

«Заснеженную деревеньку»? Этот голос.

Я закрыл глаза. Волоски на моей шее встали дыбом.

Уинтер. Значит, она все-таки осталась дома.

– Что? Сейчас? – заныла Арион. – Попроси маму помочь, когда она вернется.

Вылезай из гребаного бассейна и дай ей то, что она хочет.

– Понятия не имею, зачем она тебе. – Девушка вновь взяла мое пиво. – Еще даже Хэллоуин не прошел, и ты все равно не увидишь эту дурацкую штуку. В чем смысл?

Стерва.

Несмотря на все возрастающее раздражение в адрес Арион Эшби, кожа моей шеи горела от осознания, что Уинтер стояла рядом.

В этот момент я не мог думать ни о чем другом, даже если бы попытался.

Что я собирался сделать с ее сестрой, чтобы ощутить это самое чувство?

И вообще, как она добралась сюда, как нашла сестру? Мне хотелось развернуться, однако я не шелохнулся, прислушиваясь.

– Там есть музыка, – ответила Уинтер. В ее тоне зазвучали оборонительные нотки. – Она мне нравится. Какая тебе разница?

Арион промолчала. Спустя несколько секунд ее взгляд вернулся ко мне. Наверное, Уинтер ушла. Теперь, когда я знал, что она дома, вялый интерес к ее сестре, который я с трудом смог пробудить, полностью исчез.

Там есть музыка. Она мне нравится.

Не уверен, чувствовал ли я ответственность за то, что у Уинтер осталось всего четыре органа чувств, чтобы познавать мир, но желание защитить девушку от окружающих, когда я сам ясно осознавал, что причиню ее здоровью больше вреда, казалось странным.

Подтолкнув Арион, я развернулся и вылез из бассейна. Подошел к столу, схватил полотенце и, оглядевшись по сторонам, нашел Уинтер возле домика у бассейна. Она держала под руку другую девушку, по-видимому, свою ровесницу. Вот как она смогла найти сестру. Ее окружили девчонки. Уинтер выглядела ошеломленной, но счастливой. По ее выражению лица я понял, что она немного нервничала из-за всей этой суматохи, музыки и людей.