Наслаждение и боль - Энн Мэтер

Она спала и видела сон. Ей снилось, что она куда-то плывет и листья кувшинок касаются ее лица, а легкий ветерок овевает прохладой ее мокрые щеки. Во сне она слышала какие-то голоса, команды. Она уже не плывет.

Чьи-то руки прижимают ее к теплому телу, и чье-то горячее дыхание обжигает ее лицо. Она открыла глаза, и яркий свет ослепил ее. Привыкнув к нему, она увидела горящие лампы и лестницу, и ее несли по этой лестнице вверх. Ее нес Рафаэль!

Мозг ее начал работать, но голова страшно болела и отказывалась соображать. Ее глаза встретились взглядом с черными глазами Рафаэля, но он ничего не говорил, а если говорил, то на непонятном ей испанском языке.

Когда они поднялись вверх по лестнице, она увидела Лизу, бегущую по коридору, а следом за ними шел еще кто-то, но Лаура не могла разглядеть, кто это. Что происходит? Почему Рафаэль несет ее? Куда он ее несет?

Они вошли в большую спальню с высоким лепным потолком. На высоких окнах висели розовые занавески, и розовое покрывало было расстелено на огромной кровати. На ней лежала мягкая подушка, на которую опустилась ее голова, и тело ее спокойно распростерлось на пружинистом матрасе. Рафаэль осторожно уложил ее, затем выпрямился, и Лаура смогла увидеть Марию, которая находилась за ним, — она внимательно слушала распоряжения своего господина.

Затем Рафаэль быстро посмотрел на лицо Лауры и сказал напряженным, хриплым голосом, очень отличающимся от того, которым он обычно разговаривал с ней:

— Боже, Лаура, мы думали, ты упала с утеса!

— А Карлос? — припоминая все случившееся, спросила она.

— Он в безопасности. Ты все узнаешь потом. Теперь я оставлю тебя с Марией. Доктор будет скоро здесь, ты в надежных руках.

Лаура почувствовала, что ее губы пересохли и растрескались.

— Я… я спустилась с лестницы, — прошептала она почти про себя.

— Я знаю, — выдавил Рафаэль измученным голосом. — Когда ты наконец поймешь, что терзаешь меня? — Он взглянул на нее глазами, полными страсти. — Я ведь всего-навсего человек, Лаура, и я так люблю тебя! — Он взглянул нетерпеливо на Марию. — Я не могу говорить сейчас. Я вернусь позже! — И, трагически произнеся эти слова, он повернулся и вышел из спальни.

Лаура смотрела ему вслед несколько секунд, напряженно хмуря брови, и у нее возникло странное чувство, что она снова проваливается куда-то и все происходит во сне. Разве он действительно сказал это? Она облизала сухие губы. А может быть, он действительно сказал это? Ну и что! Он и раньше говорил, что любит ее, и она не воспринимала это всерьез. Для него эти слова означают, что он желает ее, хочет ее; его любовь та, что предлагают любовнице, а не женщине, которую хотят сделать своей женой. Так казалось Лауре. Жене предлагают верность и привязанность, дом и поддержку, а любовь… Любовь — это роскошь, как сказала Элизабет.

С подавленным рыданием она зарылась лицом в подушки, позволив горячим слезам скатываться со своих щек. Мария подошла к постели и засуетилась вокруг нее, уговаривая успокоиться на испанском языке.

Когда Лиза и Мария, игнорируя протесты Лауры, начали срывать с нее разорванную и грязную одежду, она поняла, как сильно исцарапана и испачкана. Все тело ее болело и ощущало ужасную усталость, и ей хотелось, чтобы они просто дали ей возможность закрыть глаза и погрузиться в сон, забыть все свои несчастья.

Однако этому не суждено было случиться. Ее закутали в купальный халат и помогли добраться до ванной, примыкавшей к этой великолепной спальне. Лиза помогла ей намылиться и смыть всю грязь. Затем ей вымыли голову и тщательно вытерли полотенцем. После того как она высохла, ее припудрили нежным тальком со сладковатым запахом. Из ее комнаты принесли пижаму, и только после этого она стала размышлять: почему находится в этой роскошной спальне, а не в собственной?

Она задала этот вопрос Марии, но старая женщина только улыбнулась и попросила ее успокоиться и не беспокоиться. Потом прибыл доктор Перес, он внимательно осмотрел ее, обнаружив растяжение лодыжки и несколько сильных ушибов. Он сказал, что ей повезло, что все кости целы и она легко отделалась. Она и сама считала так. Но теперь она не видела никаких причин радоваться: она не сможет уехать завтра, что и беспокоило ее больше всего.

После того как ее тело растерли лечебной мазью, дали успокоительное и теплое питье, все стало ей казаться гораздо менее важным, и она устроилась на подушках с чувством смирения. Она слишком устала, чтобы волноваться сегодня. Она не имела представления о том, который час, но помнила, что, когда Рафаэль вносил ее в дом, было уже темно, следовательно, теперь уже за полночь.

Что же с ней случилось после того, как она вскарабкалась вверх по ступеням утеса? Все как-то смешалось в ее голове, при попытках вспомнить детали у нее начинала болеть голова. И она закрыла глаза и впала в благословенное забытье.

Когда она проснулась, был уже день, и она с некоторым чувством досады по высокому солнцу поняла, что уже наступило позднее утро, если не полдень. «О боже, — спохватилась она, приподнимаясь на подушках, — я должна быть сейчас в поезде!»

Она устало опустилась снова на подушки, уронив голову. В этот момент появилась Мария и улыбнулась, увидев, что Лаура проснулась.

— Ах, сеньорита! Вы выглядите много лучше! Как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — ответила Лаура. — Который сейчас час?

— Одиннадцать, сеньорита. Вы спали очень, очень долго. — Она сложила руки с видимым удовлетворением. — А теперь, может быть, вы хотите кофе и несколько великолепных теплых булочек и немного клубничного джема?

— О, я думаю, что нет, — покачала головой Лаура. — Немного кофе, но я не голодна.

— Правда? Может быть, доктор Перес…

— О нет, я не больна, — горячо запротестовала Лаура, — я просто не голодна, вот и все!

— Мне придется поговорить с доном Рафаэлем, — нахмурилась Мария. — Он сказал, чтобы я сообщала ему о любом вашем желании.

Лаура почувствовала, как запылали ее щеки.

— Я… я причинила ужасные беспокойства! — воскликнула она горестно. — Дона Рафаэля должно просто тошнить от меня!

Слова ее не были восприняты серьезно, но Мария предпочла сделать вид, что принимает их всерьез.

— Дон Рафаэль очень беспокоится о вашем состоянии, сеньорита, — сказала она резко. — После волнений прошлой ночи, естественно, он хочет знать, как вы себя чувствуете после такого тяжкого испытания!

— Волнения прошлой ночи? — пробормотала она вопросительно. — А что случилось прошлой ночью?