Крестная мать - Звева Казати Модиньяни

Семья Скалиа жила в старинном особняке в историческом центре городка. Нэнси уже несколько раз была в этом ломившемся от изобилия доме по приглашению Грации – однокласснице хотелось свободно говорить по-английски, и она с восхищением слушала рассказы о великой стране.

Нэнси несколько раз виделась в доме с доном Мими. У нее сложилось впечатление, что он вызывающе нагл со слабыми и покладист и услужлив с сильными. Он был властным человеком и не понравился Нэнси. Меньше всего ей хотелось разговаривать именно с ним, но, что делать, придется во имя справедливости.

Прежде чем Нэнси успела нажать кнопку звонка, входная дверь распахнулась.

– Я тебя случайно заметила из окна, – обрадовалась Грация. – Ты не предупредила, что зайдешь сегодня. – И она отошла в сторону, пропуская Нэнси.

– Я не к тебе.

Грация явно была разочарована.

– Если не ко мне, то к кому же? – вызывающе спросила она, на мгновение став похожа на своего отца.

– Мне надо поговорить с твоим отцом, – сказала Нэнси без обиняков и направилась в гостиную. Она знала, что в этот час хозяин дома отдыхает, сидя в глубоком кресле, едва вмещающем его грузное тело, с сигарой во рту в облаке сладковатого, едкого дыма, и слушает арии из любимых опер. В эти священные минуты хозяина дома не беспокоят. Никто не решается входить к нему.

– Ты с ума сошла! – Грация схватила ее за руку. Нэнси резким движением выдернула свою руку и направилась в гостиную. Кружилась пластинка, мощный баритон исполнял пролог к «Паяцам». В облаке едкого дыма дон Мими блаженно наслаждался оперой.

– Мне нужно поговорить с вами, дон Мими, – звонко и решительно сказала Нэнси, пытаясь заглушить громкие звуки музыки.

Дон Мими посмотрел на нее, как на пустое место.

– Потом, – отрезал он величественно, не вынимая сигары изо рта.

– У меня срочное дело, – не отступала Нэнси и встала прямо перед ним, щуря глаза и покашливая от дыма.

Дон Мими мрачно посмотрел на девочку, черные глазки его налились яростью. Он протянул руку и остановил пластинку.

– Плохо тебе будет, если дело не срочное! – пригрозил он.

Нэнси проглотила слюну, призвала на помощь все свое мужество и проговорила на одном дыхании:

– Речь идет о Санте Пеннизи, рыбаке. Сын его, Альфредо, в отчаянии – у них нет денег. Они не могут купить бензин. А без него нельзя рыбачить. А. без рыбы – нет денег. У вас столько бензина, дон Мими. Не поможете ли ему из уважения к моей семье? – Она побледнела, проговорив это, но смотрела бесстрашно.

Дон Мими вынул изо рта сигару, положил в большую пепельницу, провел кончиком мясистого языка по влажным чувственным губам.

– Кто ты такая? – спросил он, глядя на нее, как на назойливую муху.

– Я – Нэнси Пертиначе, – гордо ответила она. – Одноклассница вашей дочери. Мы с вами уже виделись, помните? – Нэнси сильно вспотела, но не от жары, а от страха. Она бросила вызов этому авторитетному и опасному человеку и теперь твердо решила не сдаваться.

– Американка. – Ухмылка расплылась по его разъяренному лицу. – Это в Америке тебя так прекрасно воспитали? – Он с удовольствием бы ударил по этой нахальной рожице. Наглая девчонка! Именно так он учил своих детей хорошим манерам. Но было нечто в неукротимом взгляде Нэнси, что его беспокоило и мешало выполнить желание. Американка, в отличие от его детей, не опускала взгляда и твердо, бесстрашно смотрела ему прямо в глаза.

– Я вас очень уважаю, дон Мими. Именно поэтому и прошу не отказать в помощи нашему другу, хотя он и упрямец, хочет работать в одиночку, пренебрегая преимуществами кооператива.

Дон Мими уловил в словах девчонки иронические нотки, но сдержал гнев, очень уж решительные глаза у этой Нэнси.

– В Нью-Йорке, детка, тебе заморочили голову. Мы на Сицилии. Наш мудрый закон гласит: каждый занимается своими делами. Твое сочувствие похвально, но сочувствием сыт не будешь. Из ничего хлеба не испечешь. И научись уважать чужой отдых, – он показал ей на дверь.

Нэнси первый раз улыбнулась так открыто и приветливо, что напряжение спало.

– Простите меня, дон Мими. Я никогда больше не буду вас беспокоить, но, если вы позаботитесь о бедном Санте Пеннизи, его пятерых детишках и больной жене, я буду вам вечно признательна.