Солнце тоже звезда - Никола Юн

– Я ПЕРЕНЕС СОБЕСЕДОВАНИЕ ради тебя.

Я говорю тихо. Я сам не знаю, хочу ли, чтобы она меня услышала, но она слышит. Ее глаза округляются. Трижды она пытается что-то сказать, трижды осекается на полуслове. Наконец произносит:

– Стоп. Так это моя вина?

Я определенно обвиняю ее в чем-то. Точно не знаю в чем. Курьер на велосипеде запрыгивает на тротуар прямо рядом с нами. Кто-то кричит ему, чтобы ехал по проезжей части. Мне тоже хочется наорать на него. Соблюдай правила!

– Ты могла предупредить меня. Могла сказать, что уедешь.

– Я предупреждала, – говорит она, защищаясь.

– Ты определенно не сказала, что меньше чем через сутки окажешься в другой стране.

– Я не думала, что мы…

Резко перебиваю:

– Когда мы познакомились, ты знала, что тебя ждет.

– Тогда это было не твое дело.

– А сейчас мое?

Хотя ситуация безнадежна, одни только эти слова вселяют в меня надежду.

– Я пыталась предупредить тебя, – повторяет она.

– Недостаточно внятно. Вот как это делается. Ты открываешь рот и говоришь правду. А не несешь чушь о том, что не веришь в любовь и поэзию. «Даниэль, я уезжаю», – говоришь ты. «Даниэль, не надо в меня влюбляться», – говоришь ты.

– Но я так и говорила. – Она еще не срывается на крик, но голос повышает.

Маленькая девочка смотрит на нас круглыми глазами, а потом тянет своего отца за руку Полчища туристов, вооруженных путеводителями, таращатся на нас так, словно мы какие-нибудь экспонаты.

– Да, но я не думал, что ты это всерьез, – произношу я уже тише.

– И кто виноват?

На это мне нечего ответить, и мы просто молча стоим, уставившись друг на друга.

– Поверить не могу, что ты на меня правда запал, – говорит она наконец.

В ее голосе смесь страдания и неверия. И вновь я не знаю, что сказать. Я и сам удивлен, сколько чувств испытал к ней всего лишь за день. Но это ведь и называется «терять голову»: если потерял, ты обречен. Падение будет быстрым, бесконечным и бесконтрольным.

Пытаюсь хоть как-то разрядить атмосферу:

– И почему же я не мог на тебя запасть?

– Потому что это глупо. – Она натягивает лямки рюкзака. – Я же сказала тебе, что не стоит…

Ну все, пожалуй, с меня хватит. И так на сердце уже нет живого места.

– Просто отлично. Ты ничего не чувствуешь? Я что, сам себя целовал?

– Ты считаешь, что пара поцелуев и вечная любовь это одно и то же?

– Таких поцелуев – да.

Она закрывает глаза, а когда вновь открывает, я, кажется, вижу в них жалость.

– Даниэль… – начинает она.

Я обрываю ее. Жалость мне не нужна.

– Нет. Плевать. Ничего не хочу слышать. Я все понял. Никаких чувств. Ты уезжаешь. Всего тебе хорошего.

Я успеваю отойти на целых два шага, когда она произносит:

– Ты совсем как мой отец.

– Я даже не знаком с твоим отцом, – говорю я, надевая пиджак. Он как будто стал теснее.

Она скрещивает руки на груди.

– Неважно. Ты такой же, как он. Эгоист.

– Ошибаешься. – Теперь защищаться приходится мне.

– Нет. Думаешь, что мир вращается вокруг тебя. Твоих чувств. Твоих мечтаний.

Я всплескиваю руками:

– А что плохого в том, чтобы быть мечтателем? Может, мои мечты глупы, но они по крайней мере есть.

– А что хорошего? Как будто Вселенная существует ради таких, как ты!

– Это лучше, чем не мечтать вообще.

Она сощуривается, приготовившись к спору.

– Правда? Почему?

Поверить не могу, что мне приходится объяснять такое.

– Для того мы и приходим на землю.

– Нет, – говорит она, качая головой. – Мы приходим сюда, чтобы эволюционировать и выживать. И только.

Я знал, что она приплетет свою науку. Не может быть, чтобы она в это верила.

– Ты так не думаешь, – заявляю я.

– Ты меня не знаешь. Вообще-то мечты – для многих непозволительная роскошь.

– Да, но не для тебя. Ты просто боишься стать такой же, как твой отец. Боишься ошибиться в своем выборе, поэтому не выбираешь вообще ничего.

Я знаю, можно сказать ей это как-нибудь иначе, мягче. Но прямо сейчас я не в состоянии подобрать правильные слова.

– Я уже знаю, кем хочу стать, – говорит она.

Не могу удержаться от усмешки.

– Специалист по обработке данных или что там? Это не может быть увлечением, мечтой. Это просто работа. Мечты еще никому не повредили.

– Не правда. Как можно быть таким наивным?

– Ну, я уж лучше буду наивным, чем таким, как ты. Ты видишь только то, что у тебя перед носом.

– Все лучше, чем видеть то, чего там нет.

И вот мы зашли в тупик. Солнце прячется за облаком, и нас обдувает прохладным ветерком со стороны Центрального парка. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Она выглядит иначе, нежели при свете солнца. Я, наверное, тоже. Она считает меня наивным. Больше того, нелепым. Может, пусть все так и закончится. Лучше трагичная и внезапная концовка, чем затянутый финал, в котором мы поймем, что мы слишком разные и одной любви недостаточно для того, чтобы нас объединить.

Я думаю обо всем этом. Но ни во что из этого не верю. Снова поднимается ветер и едва заметно колышет ее волосы. Я отчетливо представляю, как они будут выглядеть с окрашенными в розовый кончиками. Хотелось бы мне это увидеть.