Украденный поцелуй - Тереза Карпентер

Рука Джулиана на ее талии постоянно напоминала о его присутствии. Катрине нужно было что-то немедленно предпринять. Она не была актрисой. И не надеялась, что сможет заставить поверить это собрание знаменитостей и мировых лидеров в то, что они были парой.

— Настало время поговорить. — Катрина схватила его за руку и потянула сквозь толпу к стеклянным дверям, которые вели на балкон, освещенный фонариками и увитый густым плющом.

Джулиан пошел за ней с радостью, практически подталкивая ее саму к дверям. На террасе она повернулась к нему, и он тут же заключил ее в свои объятия. Катрина не успела оттолкнуть его, и он страстно припал к ее губам. Он мучил ее своей лаской. В его поцелуе была властность, страсть и всепоглощающее желание, которое заставило ее ответить на этот поцелуй.

Или, может быть, Катрина просто наслаждалась его объятиями, потому что они дарили ей забытые тепло и покой. Кровь, казалось, побежала быстрее по венам, чувства переполняли ее.

Джулиан куснул ее за нижнюю губу. Боль заставила Катрину прийти в себя. И все же ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и попытаться оттолкнуть его.

Ей удалось отступить всего лишь на несколько сантиметров. Это все, что он ей позволил. И ее грудь еще касалась его груди с каждым вдохом, пока она старалась восстановить дыхание. Но она твердо решила прекратить это безумие.

— Зачем ты здесь, Джулиан? — Она уверенно поймала его взгляд, впервые с момента их встречи. Сейчас он выглядел счастливым и более непринужденным, чем когда-либо. Она стиснула зубы. Как это похоже на мужчин.

— Я участвую в симпозиуме по поддержанию мира. А также в голосовании по поводу Европола, помнишь?

— Oui. Я имею в виду, что ты делаешь на этом балу? Ты же не любишь светские мероприятия.

— Потому что ты здесь, — сказал Джулиан просто. — Я ведь назначил тебе свидание сегодня. И я последовал твоему совету.

— Мы не на свидании, — ответила Катрина решительно. — Что ты имеешь в виду? Мы не разговаривали сегодня.

— Только потому, что ты отказалась отвечать на мои звонки. — Он провел пальцами по ее щеке. — Ты такая красивая. Значит, это свидание вслепую. Я ухаживаю за тобой. Я имел в виду совет, который ты мне дала. Я изложил свое мнение и проголосовал соответственно.

— Ты не можешь ухаживать за мной. Я отклоняю предложение. — Стремление обнять его было настолько сильным, что Катрина попятилась. — Я рада, что ты решил прислушаться к себе, а не только к мнению советников Донала. Я вижу, что это принесло тебе покой.

— Я спокоен только потому, что ты рядом. Но я понял, что то, что мы никогда не были на официальном свидании, — это большое упущение!

Земля снова ушла у нее из-под ног.

— Я хочу ухаживать за тобой для того, чтобы ты изменила свое мнение. И я хотел рассказать тебе о своих успехах на голосовании.

Катрина все еще хотела уйти, но он снова заключил ее в объятия.

— Ты должен меня отпустить.

— Никогда. — Она снова была в его руках, он снова нежно ее целовал.

Что он имел в виду? Катрина уже не могла разобраться в своих чувствах к нему.

— Не играй со мной, Джулиан.

— Почему ты думаешь, что это игра? — Он взял ее за подбородок, пытаясь взглянуть ей в глаза. — Я когда-нибудь лгал тебе?

Катрина не смогла вспомнить ни одного случая.

Из бального зала доносились звуки вальса «Голубой Дунай».

Они оба не двигались и смотрели друг другу в глаза. Катрина видела серьезность и искренность в его взгляде, но смела ли поверить в то, что он любит ее?

— Вернись домой. Ты принадлежишь Кардане. Мне. И Сэмми.

— Я люблю Сэмми, но он не может быть причиной моего возвращения в Кардану.

Бернадетт была права: только она сама имела право решать, что ей делать дальше. Катрина заслуживает того, чтобы ее любили за то, кто она есть, а не за ее способности по уходу за ребенком.

— Значит, вернись ради меня! — воскликнул он. — Я знаю, что из-за меня пресса снова начала преследовать тебя. Мне жаль, что так получилось.

— Не жалей об этом. Если я и привезла с собой что-то из Карданы, так это понимание того, что ты прав. Я была похожа на страуса, прячущего голову в песок в надежде, что если меня не заметят, то не сделают больно.

Теперь она наконец смогла простить себя за прошлое и решила перестать прятаться.

— Ты поверил в мои силы раньше, чем я сама. Я должна была больше верить себе.

Теперь Катрину уже не заботило внимание прессы и она больше не боялась, что ее прошлое всплывет на страницах таблоидов.

— Ты помог мне обрести спокойствие, которого не было уже многие годы. За это я тебя благодарю.

— Я рад. Но ты должна знать, что без тебя мне нет покоя. Я нуждаюсь в тебе, Катрина. Я не могу ясно мыслить без тебя.

— Только потому, что ты не привык к тому, чтобы кто-то бросал тебе вызов, — сказала она. — Но ты переживешь это.

— Я так не думаю, — пробормотал он. — Мне нужно, чтобы именно ты бросала мне вызов, чтобы помогала мне думать. Чтобы давала мне силы для общения со всеми этими людьми.

— Есть только одна причина, по которой я вернулась бы в Кардану.

— Только скажи мне! — воскликнул он. — Я сделаю все.

— Ты хочешь, чтобы я помогла с Сэмми, — напомнила она ему.

— Ja. Это так. Но я был глуп, думая, что это может быть основанием для вступления в брак. После того разговора с отцом эта идея засела у меня в голове, и, когда я представил наше будущее с тобой, я почувствовал себя настолько счастливым, что сразу же бросился к тебе со своим предложением, не обдумав все как следует. И моя гордость была уязвлена, когда ты отвергла меня.

Джулиан повел ее от двери и звуков музыки ближе к балюстраде, где наклонился и поцеловал изгиб ее шеи. Она вздрогнула, но ему не удалось отвлечь ее.

— Продолжай, — прошептала она.

— Я люблю тебя, Катрина. Я привык во всем полагаться на свой интеллект, но в этот раз мои эмоции оказались сильнее. Я ужасно по тебе скучал. Я не мог сосредоточиться. Я не мог спать. Я не мог избавиться от мыслей о тебе. Оказалось, только ты помогала мне держать все под контролем. Ты забрала с собой мое спокойствие, когда ушла.

— Джулиан.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я постоянно думаю о тебе, потому что действительно люблю тебя, а не потому, что уязвлено мое самолюбие.

Он поднес ее руку к губам, поцеловал ее ладонь. Жар его дыхания согревал ее кожу. Тепло, исходящее от него, напомнило ей о том, каким заботливым он был с ней и с Сэмми, забывая о себе в такое трудное время. И о том, каким терпеливым и нежным он был, когда они занимались любовью.