Вспышка нежности - Маргарет Уэй

Дана открыла глаза, подавив желание вновь окунуться в сон. Это был ее день рождения. Она выскользнула из постели и подошла к окну. Прохладный утренний ветерок заставил ее поежиться. «Я в начале следующего года своей жизни», — подумала она и выглянула из окна, посмотрев вниз, на растущие там розы. Их нежные розовые головки качались на легком ветерке. Высоко в небе в исступленном восторге заливались птицы.

— Двадцать два! — громко сказала Дана и тихо добавила: — Подумать только!

Она повернулась и подошла к зеркалу.

Задумчиво разглядывая свое отражение, Дана чувствовала себя совсем другой, очень взрослой женщиной. «Но, к сожалению, есть один человек, — думала она, — который воспринимает меня как ребенка».

— Ты встала? — раздался за дверью требовательный голос Лалли, высокий и настойчивый.

— Подожди минутку!

Дана набросила халат и подошла к двери. В коридоре стояли Лалли и ее тетя, обе взволнованные и со свертками в руках.

Дана улыбнулась:

— Вы помните о моем дне рождения!

Мисс Тернер смущенно сунула ей в руки зеленый пакет, перевязанный пурпурной лентой.

— С днем рождения, дорогая. Я никогда не смогу отблагодарить вас должным образом за вашу доброту к Лалли… к нам обеим, — горячо прошептала она и отвернулась, как будто пряча слезы.

Дана почувствовала глубокое волнение.

— Большое спасибо, мисс Тернер! — крикнула она вслед удалявшейся фигуре.

— Ей надо идти, — сообщила Лалли. — Знаешь, она не особо искусна в таких делах, не обижайся. — Девочка протянула Дане свой сверток: — С днем рождения! — хрипло сказала она и, уткнувшись в девушку головой, внезапно зарыдала.

Дана обняла девочку за худенькие плечи и повела в комнату. Усадив ее рядом с собой на кровать, она решительно сказала:

— Тебе не разрешается плакать в мой день рождения, Лалли. Так, посмотрим, что здесь.

Дана начала разворачивать сверток, и Лалли немедленно успокоилась. Там оказались флакончик духов «Яблоневый цвет» и толстый альбом. Дана осторожно положила флакончик на кровать и открыла альбом, в котором были собраны наброски с каждого обитателя дома, включая Дану. Девушка изумленно переворачивала страницу за страницей. Цвета поражали яркостью, даже неистовством, но рисунки были удивительно хороши и люди на них узнаваемы. Совершенно очевидно, что у художницы был огромный талант, рвущийся наружу.

— Ну?! — требовательно спросила Лалли.

— Боже мой! Что говорит твоя учительница? — вопросом на вопрос ответила Дана.

— Она не знает, — презрительно усмехнулась Лалли.

— Я думаю, что у тебя талант, Лалли. Ты должна учиться.

Дана продолжала рассматривать наброски. Там были и лошади, среди которых выделялся Принц Гонтлитт. Перевернув последний листок, Дана внезапно замерла: она узнала это лицо. Способная Лалли уловила непримиримое выражение на печальном лице Магды Ладлоу.

Дана осторожно спросила:

— Где ты видела эту леди, Лалли? — Она указала на рисунок и внимательно посмотрела на девочку.

— Это подруга мистера Рэнкайна. Она была здесь несколько недель назад, когда мистер Кантрелл ремонтировал мои часы.

— Что она делала здесь, ты не знаешь?

— Она была здесь недолго. Сидела в машине минут двадцать, ожидая мистера Рэнкайна. Я наблюдала за ней сверху. Ее лицо немного заинтересовало меня: очень приятное снаружи и отвратительное под внешней маской. — Лалли охнула и прикрыла рот рукой. — Прости, Дана, ты ее знаешь?

— Я ее где-то видела, — печально призналась девушка и сменила тему. — Я просто в восторге, Лалли! Я абсолютно уверена, что через несколько лет этот альбом будет стоить кучу денег. И я давно хотела купить себе эти духи, спасибо! Лалли, мы должны подумать об уроках живописи для тебя. Эти рисунки гораздо лучше моих.