Препоны любви - Кортни Стайерс

Она повернулась и уже направилась было назад в танцевальный зал, как вдруг чья-то рука мягко легла на ее плечо. Женщина решила, что это Джеймс, но, обернувшись, с удивлением обнаружила Пита.

— Кэтрин, что случилось? Почему ты не в зале?

Она хотела придумать с ходу какую-нибудь невинную легенду, но вместо этого неожиданно для самой себя произнесла:

— Пит, отвези меня, пожалуйста, домой.

Мужчина, поколебавшись не больше секунды, сказал:

— Нет проблем. Моя машина в гараже. Подожди меня здесь.

Подрулив к парадному подъезду, он молча помог ей забраться в свою низкую спортивную модель и пристегнуть ремень безопасности. Затем спросил, куда ехать, и она сухо объяснила ему дорогу; возмущение скрытным поведением Джеймса все еще клокотало в груди женщины.

Когда они уже отъехали от особняка, на глаза у нее стали навертываться слезы, и она прикрыла лицо рукой. Пит вытащил из заднего кармана белый носовой платок и протянул его ей. Кэтрин кивнула в знак благодарности и приложила платок к мокрым глазам.

До самого Нью-Рошелла они ехали молча. Уже подъезжая к ее дому, Пит спросил:

— С тобой все в порядке?

— Разумеется. Со мной всегда все в порядке.

— Что же все-таки случилось, Кэт?

— Давай назовем это так: я получила еще один жестокий урок в своей смиренной судьбе.

Вырулив на подъездную аллею перед ее домом, Пит остановил машину, выключил двигатель и, участливо улыбнувшись ей, сказал:

— После того как влюбилась в Джеймса?

На мгновение Кэтрин замерла и с явным недоумением и растерянностью посмотрела на Пита.

— Не смотри на меня с таким удивлением, — сказал он. — Ты вся так и светишься, когда находишься рядом с ним.

— Неужели?.. Пожалуйста, не говори об этом Джеймсу, — прошептала она.

— Если он до того слеп, что не видит этого сам, то я ему тут помочь ничем не смогу. — Пит сделал паузу. — Да и не захочу. Особенно если он обидел тебя.

— Если ты имеешь в виду, не обидел ли меня Джеймс физически, то отвечу: нет, вовсе не обидел. Обидел морально.

После этих слов Кэтрин младший из Роккаттеров разжал кулак на своем колене и облегченно вздохнул. Она знала, что братья не были близки друг другу, как знала и то, что Пит пришел бы в ярость, если бы прослышал о поползновениях Джеймса поднять руку на женщину.

— Пит, спасибо, что подвез меня. Очень сожалею, что подпортила тебе такой прекрасный вечер.

— Не шути так. Я все равно хотел сорваться с этого приема пораньше под любым предлогом. Жаль только, что этот предлог оказался не таким веселым.

— Может, заглянешь на чашечку кофе или чая?

— Нет, благодарю. Я знаю, что твоя воспитанность и вежливость не позволяют тебе не пригласить меня в дом, однако, — и он кивнул на ее руку, уже приготовившуюся открыть дверцу автомобиля, — у меня такое ощущение, что сейчас ты хочешь как можно быстрее уйти, скрыться от всего, что тебе напоминает о Роккаттерах. Или я не прав?

Женщина почувствовала, как от досады и огорчения вспыхнули ее щеки.

— Не огорчайся. И не переживай, — успокоил ее Пит. — Я понимаю твое состояние. — На секунду его лицо стало задумчивым. — Что ты собираешься делать в понедельник?

В том настроении, в каком она сейчас находилась, Кэтрин еще не задумывалась не только о понедельнике, но даже о завтрашнем, воскресном дне. Но ответ всплыл быстро сам по себе:

— Приеду с утра в офис, полагаю. Уберу все со стола, приведу в порядок документацию. И займусь поисками другой работы.

Пит весь как-то смяк, и Кэтрин впервые заметила, что его охватило чувство неловкости. И вдруг он взглянул на нее в упор и выпалил:

— Переходи работать ко мне.

— Прости, я не ослышалась?

— Временно. Пока не подыщешь другое, хорошее место, — пояснил он. — Я не хочу, чтобы ты впопыхах хваталась за первую же вакансию, какая попадется. Позволь мне возродить честь и достоинство роккаттеровского флага.

— Твое предложение более чем великодушно, но…

— Не принимай решение с ходу. Тебе надо выспаться, а завтра я позвоню тебе.

Она попрощалась с ним и выбралась из приземистого автомобиля. Пит настоял проводить ее до самой двери дома, и женщина подумала, что рыцари, может быть, еще не перевелись и в современную эпоху.

Отпустив домой приходящую няню и заперев за ней дверь на ночь, Кэтрин почувствовала себя изможденной. Но сон не шел к ней.

Джеймс нетерпеливо вышагивал взад и вперед по своей комнате, ожидая возвращения домой младшего братца, которому собирался набить морду.

В его возбужденном мозгу без конца прокручивался один и тот же эпизод, промелькнувший перед ним при завершении гала-приема. Когда он наконец отделался от нескольких собеседников у бара и ринулся за ускользавшей Кэтрин, ее и след уже простыл. Не найдя ее нигде в зале, он выскочил через парадную дверь наружу и увидел спортивную машину Пита, как раз отъезжавшую от главного подъезда. Освещение было не очень хорошее, но ему явно показалось, что рядом с братом сидела Кэтрин. После расспроса швейцара его подозрения подтвердились…

Сбросив пиджак, Джеймс резко швырнул его на шезлонг, а когда стал срывать с себя галстук, чуть не удушился, хотя, как нашептывал ему какой-то гнусный внутренний голосок, именно такой участи он, возможно, и был сегодня достоин.

Уставший, издергавшийся, мужчина сел на кровать и обхватил голову руками. Несколько раз в течение вечера он пытался дозвониться до Кэтрин, но в ее доме никто не снимал трубку. Мысль о том, чтобы поехать в Нью-Рошелл на машине, он отогнал сразу: часы показывали почти полночь, и его неожиданный приезд наверняка разбудил бы маленькую Энни, с которой нельзя было не считаться.

Что ж, сам виноват, а теперь сиди дома и копошись в своем жалком, гнусном одиночестве, вдалбливал он себе. Его поведению не было никаких оправданий. Да, он действительно не использовал Кэтрин для получения информации о «Лэндмарк мануфэкчурерс». Но о том, что эта компания представляет для него интерес, ему следовало сказать ей с самого начала, как только она стала работать в его офисе.

А теперь она больше никогда не будет верить ему. Черт возьми! Она, возможно, никогда больше не будет даже разговаривать с ним. Ибо он задел ее самолюбие, ранил ее гордость. Но что самое худшее — предал ее доверие. Уж этого-то она никогда не сможет простить ему. Особенно если при этом учесть, как обошелся с ней ее предыдущий работодатель.

Горький урок с отцом Энни. А теперь горький урок с ним, Джеймсом Роккаттером. И когда? Сразу после того, что произошло между ними там, наверху, в библиотечной тиши всего несколько часов назад! И что могло бы стать изумительной прелюдией к настоящему, глубокому счастью…