Чужак - Зоэ Арчер

– Вот… Мне нужно, чтобы вы все на нем расписались.

Генри взглянул на бумагу.

– Но тут ничего не написано…

– Будет написано. И вы сможете отобрать шахту у владельцев. – Саймон вытащил из другого кармана перо и бутылочку с чернилами. – Ведь вы все умеете писать свои имена, не так ли?

– Конечно, умеем, – буркнул Тривз. – Но мы ничего не будем подписывать, не узнав, под чем именно подписываемся.

Саймон взглянул на Элис в поисках поддержки, но та, скрестив руки на груди, холодно заметила:

– Вполне резонное требование.

Саймон в досаде поморщился. И в то же время он невольно восхищался Элис. Конечно, она не будет слепо соглашаться на то, что он предложил. Это и делало ее такой… привлекательной.

– Бумага с подписями будет частью документа, который обеспечит вам владение и управление шахтой «Уилл-Просперити», – пояснил Саймон. – Всем вам, а не управляющим и нынешним владельцам.

Шахтеры снова стали переговариваться.

– «Уилл-Просперити» – нам?.. – пробормотал кто-то из них.

– Все решения и распределение прибылей, то есть все, что имеет отношение к управлению шахтой, – все это будет в ваших руках. Именно в ваших, – добавил Саймон.

Элис с удивлением уставилась на него.

– Но каким образом это произойдет? Ни у кого из нас нет денег, чтобы выкупить шахту, а они уж точно не отдадут ее нам.

– «Немисис» заслужила прекрасную репутацию, так как делала невозможное возможным, – ответил Саймон. Заметив скептический взгляд девушки, он пояснил: – Я уже связался со своими коллегами из Лондона, и мы разработали план. Но для его осуществления мне нужны ваши подписи.

Но никто не потянулся за пером, и Саймон, уже теряя терпение, вновь заговорил:

– Когда-то агенты «Немисис» засели в уайтчепелской трущобе, задумав убить предводителя воровской шайки. Но мы оставались там слишком долго, и преступники нас нашли. Пришлось пробиваться с боем. Так вот, нам пора уходить отсюда, иначе у вас будет куда больше причин для волнения, чем листок бумаги. Для того чтобы объяснить весь план, уйдет вся ночь. У нас сейчас нет времени, понимаете? Вам нужно только подписать бумагу, вот и все. – Окинув взглядом мужчин, Саймон добавил: – Если хотите моей помощи, доверьтесь мне. Я сделаю так, чтобы вам и вашим семьям жилось лучше.

Снова воцарилось молчание. Наконец Генри взял ручку, разгладил листок на плоском камне и написал свое имя. Все остальные выстроились в очередь и один за другим поставили свои подписи. Когда отошел последний, перо и чернила вручили Саймону. Тот повернулся к Элис и сказал:

– Ты тоже. – И протянул ей документ и перо.

– Я?.. – Она вздрогнула.

– Вспомни о докторе Блакуэлл, Элис. Женщины тоже владеют предприятиями. Например – леди Оливия Ксавье в Лондоне. «Грейуэлл Бруери» принадлежит ей. Почему бы и тебе не стать хозяйкой?

Элис замерла на несколько секунд; казалось, она не верила, что подобное возможно. Но брат приободрил ее улыбкой, да и другие мужчины поддержали. Саймон же старался сделать бесстрастное лицо – знал, что она не любит уговоров. Он просто протягивал ей перо и бумагу, предоставив самой принять решение.

Элис сделала шаг, потом еще один. Ей казалось, что свершается чудо. Взяв перо и документ, она присела возле плоского камня и написала свое имя. Очень медленно: либо потому, что не привыкла писать, либо потому, что хотела насладиться моментом. Он подозревал последнее. Ей ведь дали те же права и привилегии, что и мужчинам, и она это оценила.

Когда же Элис возвращала ему перо и бумагу, глаза ее сияли.

– Ты лучше всех, – тихо прошептал Саймон. – И больше других подходишь для такого дела.

Она едва заметно улыбнулась.

– Не говори так… А то парни услышат.

Он неожиданно рассмеялся, и Элис тоже. У нее был чудесный смех, низкий, чуть хрипловатый и очень искренний. Как и она сама.

Саймон сунул бумагу в карман, стараясь не слишком помять. Марко должен получить ее в приличном виде. Впрочем, он мог бы превратить даже грязный и помятый клочок бумаги в идеальный документ. Поразительно, как хорошо учили агентов короны!

– А что теперь? – спросил Генри.

– Теперь продолжайте жить как жили. Перемены грядут, и эти перемены могут обострить ситуацию. Но я знаю: все вы сильны и храбры, поэтому выдержите. А сейчас… – Саймон окинул взглядом рабочих. – Сейчас пора по домам, парни. – Он указал на выход из пещеры и добавил: – Но выходим поодиночке, с интервалом десять секунд. И погасите фонари, чтобы нас не увидели.

Шахтеры молча закивали и выполнили его приказ как дисциплинированные солдаты. Наконец все выбрались из пещеры, и остались только Саймон, Элис и Генри.

– Я провожу ее домой, – сказал Саймон.

– Придержи коней, – буркнул Генри. – Это неприлично.

– Мы с ней вломились в дом управляющих и украли масло. Тоже не слишком прилично. Зато со мной она в безопасности.

Элис нахмурилась и, упершись руками в бока, проговорила:

– А эта она, о которой идет речь, – ее никто не спросит?

Саймон обернулся к ней, мгновенно сделавшись воплощением учтивости. Все-таки он сын джентльмена.

– Элис, могу я после ухода твоего брата проводить тебя домой?

Даже при тусклом свете фонаря он заметил, что девушка покраснела.

– Я согласна, – кивнула она, стараясь держаться независимо.

– Но… – начал Генри.

Сестра заткнула ему рот одним взглядом.

– Мне двадцать четыре года, Генри. Иди домой.

Выражение, появившееся на лице мистера Карра, было настолько уморительным, что Саймон едва не рассмеялся. Ни слова не сказав, Генри направился к выходу, и через несколько минут Саймон и Элис остались одни. В пещере воцарилась неестественная тишина, и было что-то странное в том спокойствии, что царило в этом убежище под холмами. Казалось, здесь они были отгорожены от всего мира. Он и Элис – в самом центре земли.

Они стояли у берега подземного озера, поверхность которого блестела как черное зеркало.

– Ты помогла мне, – сказал он наконец. – Но не облегчила задачу.

– А почему я должна была ее облегчить? – удивилась Элис.

Саймон улыбнулся и зашагал по краю берега. Когда девушка последовала за ним, он проговорил:

– У нас в «Немисис» есть агент, с которым ты бы прекрасно поладила. Либо, напротив, подралась.

– Должно быть, он храбрый парнишка…

Элис пошла рядом с Саймоном, и он заметил, что она подняла гладкий камешек, лежавший на берегу.

– О, она храбрая… Боролась с беглым заключенным – и даже глазом не моргнула. И не отступила.