Цветы на снегу - Дмитрий Грунюшкин

Рита молчала, сжав зубы.

— Ладно, — сжалился Славик. — Вот тебе визитка. Завтра в одиннадцать ты со своим охломоном должна быть у меня. Не волнуйся, на честь твою я претендовать не стану. И даже если у тебя родится такая мысль — уладить дело через койку, — сразу ее отбрось. Ты симпатичная баба, но ни одна баба не стоит десять штук. До завтрашнего утра у тебя есть время поискать бабло либо решить насчет хаты. Прятаться не надо, — предостерег Славик, — бесполезно это, только ухудшит все.

— Ну, Слава, ты дал! — обалдело таращил глаза Шуба, когда они сели в машину. — Сам же говорил, что кого-нибудь прессануть хочешь. А тут такая благотворительность!

— Ты че, Шуба? С дуба упал? Какая, к черту, благотворительность? Ты видел эту хату? Отличная хата! В самом центре! Старый дом и все такое. Маклер ее оценит процентов на пятнадцать-двадцать ниже рынка, за скорость сделки еще процентов пять-десять скинем. Минус задолженный чирик. Да за «поиски» альтернативы, которых у меня штук пять уже есть, пяток процентов сдернем. Мы же этот лакомый кусочек почти за полцены можем забрать! И, будь уверен, именно на это они и подпишутся, пожалеют червонец на процентах потерять. А насчет «пресса» — даю сто пудов, что баба сейчас этого членоголового так отпрессует, что нам бы фантазии не хватило так его обработать.

— Да, Слава, у тебя не башка, а Дом Советов! — восхищенно признался Леха. — Я бы так быстро такую комбинацию ни за что не придумал!

— Вот сволочи! — грозным фальцетом выдал Анатолий, когда на лестнице стихли шаги обидчиков.

Он мгновенно приободрился и приосанился.

— Помолчи, герой, — оборвала его Рита, устало прислонившись к стене. — Без тебя тошно.

— Ритушка, — запинаясь, поинтересовался Анатолий, — а как же деньги-то? Куда они делись?

— Уже пошарился, несчастненький ты наш? — зло глянула Рита. — Втихаря хотел рассчитаться с бандюками? А потом пропажу на кого думал свалить? На Димку? Или на мать, дескать, из ума выжила?

— Да ты что? — возмутился Анатолий, но очень аккуратненько. — Даже в мыслях не было.

— Куда делись… В товар я их позавчера вложила. А товар только в двадцатых числах придет, а его еще и продать надо. Мы и в месяц не уложимся с выплатами.

— А у Гарика твоего занять?

— Гарик — коммерсант. Он даст только под процент, и только под сделку. Сердобольностью он не страдает.

— Может, занять у кого? — робко предположил «герой».

— Ну так займи! — взъярилась Рита. — До фига у тебя друзей, которые тебе помогут? Чтоб тебе помогали, нужно, чтобы ты кому-нибудь помогал! Права была мама, превратились в жлобов. А кто жлобам посочувствует?

— Тогда остается только… — Анатолий печальным взором обвел стены квартиры.

— Вот что, любезный, — холодно сказала Рита, — об этом даже думать забудь. Для тебя это, может быть, просто жилплощадь в элитном районе. А для нас это фамильное гнездо.

— А-а-а, — протянул Толя, — понятно, опять «селивановские» заморочки.

— Да, заморочки. И именно селивановские. Ты никогда не думал, почему мать, безумно любившая моего отца, так и не поменяла девичью фамилию? Почему я до сих пор Селиванова? Почему Димка тоже Селиванов? Потому что мы свято дорожим своим родом и всем, что ему принадлежит. Кто бы ни был прописан в этом доме, он всегда будет домом моей матери. А потом моим. А потом Димкиным. И из-за каких-то вонючих долгов он хозяина не сменит. А уж чтоб хозяином здесь стал этот лысый бычара — да лучше я его убью к чертовой матери, а сама в тюрьму сяду, но не бывать этому никогда.

— А что же тогда делать?

— Думать. И на телефоне сидеть. Может, действительно удастся занять или машину быстро продать. У меня тысяча долларов есть. А у тебя?

— А у меня нет, — соврал Анатолий, — так, рублями немного.

— А может, тебя ему в рабство продать? — прищурилась Рита. Она прекрасно знала о заначке мужа. Но требовать у него эти деньги было ужасно противно. — Да ладно, не дергайся. Кому ты нужен? Он за тебя еще и доплату потребует. На содержание.