Я вас не помню… - Мойра Тарлинг

– Ничего, – сказала она, все еще не веря, что это он.

Чтобы увидеть его лицо и убедиться, что ей не привиделось, Мэгги зажгла лампу у постели. Свет упал на Дилана, и она увидела его глаза, полные нерешительности и страха.

– Почему... ты вернулся? Что-то забыл? – спросила Мэгги, вдруг испугавшись своей готовности поверить в то, что у него, возможно, была и другая причина для возвращения.

– Нет, – ответил он.

– Тогда зачем ты вернулся? – настаивала Мэгги.

– Я вернулся, потому что вспомнил, – ответил он взволнованно.

– Вспомнил? – повторила Мэгги. – Ты хочешь сказать, что к тебе вернулась память? Ты вспомнил... все?

– Да, я все вспомнил, – ответил он, и его слова вселили в нее надежду.

– Но... как же это было? Когда? Что произошло? – принялась расспрашивать его Мэгги.

Дилан встал и, взъерошив волосы, стал рассказывать:

– Я направлялся в сторону шоссе, как вдруг увидел едущий навстречу грузовик с зажженными фарами. Из-за тучи неожиданно ярко блеснуло солнце, его луч ослепил меня, и я, очевидно, испугался, а когда пришел в себя, то понял, что невольно пересек полосу встречного движения и еду прямехонько навстречу грузовику. Столкновение было неизбежным.

– Боже мой!.. Что же случилось потом? – в ужасе воскликнула Мэгги.

– Я резко свернул направо и нажал на тормоза. В конце концов я очутился в грязи на обочине.

– Ты пострадал?

– Нет... только насмерть перепугался, – ответил Дилан. – Грузовик просигналил, но не остановился и промчался мимо. Я сидел в машине до тех пор, пока окончательно не успокоился. В этот момент... словно мороз пробежал по мне. Передо мной замелькали, как в калейдоскопе, обрывки моей... прошлой жизни.

– Ты вспомнил похороны... и что было потом... – Мэгги умолкла, поняв, что если то, что он сказал, правда, то стена, которой он когда-то отгородился от всех, вновь станет нерушимой.

– Вспомнил все, – повторил Дилан. Его голос дрожал от волнения.

Мэгги внимательно посмотрела на него, но не успела что-либо сказать, ибо Дилан продолжил:

– Я вспомнил, как занимался с тобой любовью, и не один раз, а дважды, прямо здесь, в твоей спальне, – сказал он тихо.

Мэгги лишь испуганно вздохнула, перед ее глазами всплыла та незабываемая ночь.

– На следующее утро я проснулся, держа тебя в объятиях, и подумал о том, что не хочу расставаться с тобой... никогда.

Мэгги была потрясена.

– Но ты ушел... и... сказал мне... – Она умолкла, не в силах больше что-либо сказать.

– ...что недостоин тебя, что не могу полюбить тебя и вообще не смогу полюбить кого-либо, – закончил он вместо нее.

Мэгги скривилась, как от боли, заново переживая ту страшную сцену. Но если то, что он говорит, правда...

– Зачем ты здесь, Дилан? Зачем ты вернулся? – спросила она, пугаясь, что в ее сердце снова рождается слабая надежда.

Дилан снова опустился в кресло и обхватил голову руками.

– Я не знаю... не уверен. Мне просто нужно было вернуться, – сказал он растерянно. – Я сидел на обочине сам не знаю сколько часов, а мое прошлое... проходило перед глазами.

Вскочив, он подошел к окну и, повернувшись спиной к Мэгги, сказал:

– Все, что я помню о своем детстве, – это то, что я был ужасно несчастлив, переходя от одних приемных родителей к другим. Не то чтобы они были плохими людьми. Просто в один прекрасный день я вдруг осознавал, что я им чужой... меня никто не любил... я никому не был нужен... – Он вздохнул, а у Мэгги защемило сердце от жалости к бедному приемышу. – В моих мечтах мои настоящие родители были хорошими людьми, и я ждал, что они в один прекрасный день появятся, скажут, что любят меня, и заберут домой... Но этого не случилось.

Мэгги поднялась и тоже подошла к окну.

– Я приучал себя быть ко всему равнодушным и ни к кому и ни к чему не чувствовать привязанности. Так было легче. Ты не чувствуешь боли, потому что больно только тогда, когда любишь что-то... или кого-то... Я стал создавать невидимую стену, которая не подпускала ко мне людей, спасала меня от ударов, и это сработало, – продолжил Дилан. – Но когда я сидел в машине на обочине, перебирая воспоминания одно за другим, то вдруг понял, что я поступаю точно так, как моя мать и мой отец, – бросаю собственного сына. Это потрясло меня. Я рос, ненавидя своих родителей, и поклялся никогда не походить на них, но оказалось, что я такой же, как они... – Голос его прервался, и он замолк.

– Дилан, не думай так о себе! – Мэгги была не в силах больше молчать. – Даже когда ты не смог вспомнить ту нашу ночь или когда не был уверен в том, правду ли я тебе сказала, что это твой ребенок, ты все равно продолжал предлагать мне выйти замуж. Разве это не говорит о том, что ты стремился, ты хотел совершить благородный, честный поступок? Это не бегство, это откровенное признание своей ответственности.

Дилан повернулся к ней, на лице его появилось облегчение.

– Спасибо, Мэгги, за такое доверие... но я действительно хотел сбежать, – признался он.

– Но ты же вернулся, – стояла на своем Мэгги. – И я знаю, почему. – Она молилась, чтобы то, что она говорит, было правдой.

– Тогда скажи мне, почему, – потребовал Дилан.

– Хорошо, я скажу. Ты вернулся потому, что тебе небезразлично то, что произошло, потому, что ты хочешь быть частью жизни своего сына. Ты не хочешь, чтобы он рос, как ты, без отца.

Что-то мелькнуло в глазах Дилана, и это подтверждало инстинктивные догадки Мэгги. Она решила больше не осторожничать и быть предельно откровенной.

– Ты вернулся потому, что мы твоя семья и ты любишь нас, – твердо заявила Мэгги, хотя сердце ее трепетало от страха. – И это правда. Но ты должен забыть свое прошлое, Дилан, и позволить нам стать твоим будущим.

Поднявшись на цыпочки, Мэгги коснулась губ Дилана поцелуем, таким легким и мимолетным, как дуновение ветерка, и тут же отстранилась, словно ничего не было, однако заметила, как в его потемневших глазах засверкали знакомые серебристые искорки. Прошло мгновение, и Дилан уже осыпал поцелуями ее лицо. Жадно целуя губы Мэгги, прижимая к себе ее теплое мягкое тело, он впервые почувствовал, что наконец дома. Он благодарил те силы, которые вернули его назад, к ней... к ним...

Подавив в себе желание, он медленно и неохотно оторвался от уже распухших губ Мэгги и посмотрел ей в глаза.

– Я действительно не стану отрицать свое чувство к тебе. Ничего подобного я ранее не испытывал. Оно так сильно, что даже пугает меня, – сбивчиво признался Дилан, и сердце Мэгги переполнилось любовью, а сомнения бесследно растворились.

– То, что ты чувствуешь, Дилан, – это любовь, – счастливо воскликнула она. – Я же полюбила тебя сразу, в тот миг, как увидела, и я тоже тогда ужасно испугалась. – Мэгги улыбнулась, увидев его удивленное лицо. – Если мы хотим выяснить, что же такое наша любовь, то проверим это в браке, – промолвила Мэгги с уверенностью. – Твой сын нуждается в тебе, я тоже, и, мне кажется, ты тоже нуждаешься в нас. И каким бы ни было наше будущее, мы вместе преодолеем все трудности.