Греховная связь - Джулиана Маклейн

— У вас было достаточно времени, чтобы обдумать мое предложение, — сказал он, глядя на нее. Он держался очень уверенно. Она полагала, что это естественно при его титуле. Кларе совсем не хотелось отказывать ему.

— Да, ваша светлость, и я очень польщена. Он улыбнулся и сел рядом с ней.

Холодный камень лег на ее сердце. Все это было отвратительно.

— Вы чудесный человек, ваша светлость, и для меня такая честь получить ваше предложение, но… — Она замолкла на несколько секунд. — Боюсь, я вынуждена отказать вам.

Герцог удивленно посмотрел на нее:

— Простите?

— Мне очень жаль.

— И почему? Должна быть какая-то причина.

— Я приношу свои извинения. Это самое трудное… я… я просто не влюблена в вас.

Он нахмурился.

— Не влюблены в меня? — Он посидел несколько секунд в напряженном молчании, затем расправил плечи, как будто стараясь сдержать гнев. — Вероятно, мне следовало уделить больше времени ухаживаниям. Я слышал, что вы, американки, ожидаете особого внимания.

Клара попыталась облегчить его поражение:

— Да, ваше предложение было несколько поспешным.

— Потому что я был уверен, что если не поспешу, кто-то другой опередит меня. Соперников много, дорогая. Вы, как говорится, в центре внимания всего города.

Клара не была глупа. Она знала, что о ней говорят, потому что она была богатой невестой, и было хорошо известно, что ее отец по соглашению о выдаче приданого передаст ее будущему мужу невероятно большую сумму. Ее сестра София сделала Джеймса одним из самых богатых людей в Англии: ее приданое, если в него включить железнодорожные акции, было самым большим за всю историю Англии.

С ним могло сравниться только приданое Клары.

— Благодарю вас за комплимент, ваша светлость, — сказала она.

Однако он не был удовлетворен.

— Могу я хотя бы надеяться, что если я дам вам время, вы передумаете?

Она не знала, что ему сказать. Ей было страшно неприятно отказывать герцогу, и к тому же было вполне вероятно, что лорд Родон через некоторое время разобьет ее сердце. Ей угрожала опасность сжечь за собой все мосты.

— Право не знаю, ваша светлость. Мне не хотелось бы внушать вам напрасные надежды.

Он пристально смотрел на нее некоторое время, а затем помрачнел.

— Есть кто-то еще?

Клара нервно сглотнула.

— Я не могу сказать.

— Не можете сказать? — В его голосе послышалось возбуждение. Клара втянула голову в плечи. — Выделаете глупую ошибку. Вы это понимаете, не так ли?

Резкий тон герцога избавил ее от сожалений о своем отказе. Теперь она была уверена, что поступила правильно.

Когда она не ответила, он схватил ее руку и прижал к своим холодным губам. Затем начал грубо целовать ее плечо.

— Может быть, вот этого хотят такие женщины, как вы.

Он добрался до сгиба ее руки, и от отвращения у Клары зашевелились волосы на затылке. Она с возмущением вырвала у него свою руку.

Герцог недовольно посмотрел ей в лицо. Увидев отвращение, он выпрямился.

— Я был прав. Вас интересует кто-то другой. Клара попыталась покачать головой, но в его сузившихся глазах было осуждение.

— Я хочу жениться на вас, — сказал он. — Я хочу относиться к вам с тем уважением, которого вы заслуживаете. В отличие от маркиза Родона.

Клара, пораженная его словами, смотрела на него. «Маркиза Родона»?

Откуда герцог мог знать? Никто не видел ее прошлой ночью. Маркиз всего один раз приезжал к ней, но этого явно было недостаточно, чтобы связать…

— Простите, ваша светлость?

— Вот вам выбор, Клара. Вы можете стать герцогиней или шлюхой.

Клара чуть не ахнула. С ней еще никогда так не разговаривали. И уж конечно, она не ожидала этого от герцога, который всегда казался образцом настоящего благородного джентльмена.

Гнев закипал в ее душе. Она встала.

— Пожалуйста, уходите.

Она хотела обойти диван и открыть перед ним дверь, но он схватил ее за плечо.

— Я уйду, когда вы поймете свою глупость. Вы дважды побывали на Балах посвященных и стали одержимы этим пресловутым развратником. Я видел вас обоих в этой самой комнате на ассамблее вашей сестры. Вас видели и другие. Уверяю, люди перешептывались. Вы не сияете чистотой, моя дорогая. В вас есть какая-то распущенность, и это сближает вас с маркизом, всем известно, что он испорченный человек. Я готов пренебречь этим фактом, потому что все еще можно исправить, и предлагаю вам пристойный выход.

— Пристойный выход? — Клара выдернула руку. — Я просила вас уйти.

— Я не верю, что вы этого хотите.

— Это почему же?

— Потому что в моей власти уничтожить вас, мисс Уилсон. Другими словами, если вы не примете мое предложение, я почти уверен, что сделаю это.

— Он так сказал? — с ужасом и изумлением спросила София.

Клара, ошеломленная, застыла на диване.

— Он сказал мне, что это мой выбор. Что я могла бы стать или герцогиней, или шлюхой. Ясно и без слов, я ничего не рассказала миссис Гантер. Ей очень хочется узнать, что произошло.

Сжимая от волнения руки, София подошла к камину.

— Не могу поверить! Не кто иной, а герцог Гайсборо. Я всегда считала его джентльменом.

— Я тоже. Я была поражена.

— И имела на это все основания! Он вел себя недостойно!

— Да. — Клара обвела взглядом комнату, — Но я тоже вела себя недостойно и должна взять на себя ответственность за создавшуюся ситуацию. Если бы я не потеряла голову с этим маркизом, то ничего бы не случилось. — Она встала и заходила по комнате. — Если тебе придется запереть передо мной дверь, София, я пойму. Может быть, мне следует сейчас же уехать обратно в Америку, пока ситуация не вышла из-под контроля. Я не хочу запятнать тебя и Джеймса.

— Мы не будем запирать дверь от тебя.

— Этого может захотеть Джеймс. У него есть на это полное право. И он захочет оградить Лайэма и Джона.

— Джеймс не захочет этого. Ты член нашей семьи, и что касается его, то ты находишься под его покровительством. — София подошла к дивану и села. — Кроме того, это не только твоя вина, но и моя тоже. Мне не следовало брать тебя на Бал посвященных!

— Нет, София. Если бы ты не повезла меня на этот бал, я бы нашла другой способ снова встретиться с маркизом, и положение могло бы быть еще хуже. Я могла бы принять предложение герцога и потом расплачивалась бы за свою наивность.

Некоторое время обе сидели молча. Часы на камине тикали и тикали. Клара чувствовала тяжелый груз, опустившийся ей на плечи, неудобный, громоздкий груз своих эмоций.