Все твои тайны - Селеста Брэдли

Стряхнув с себя внезапно накатившую грусть, Оливия встревоженно посмотрела на миссис Блайд:

– А что вы слышали?

Миссис Блайд взяла Оливию за руку.

– Об этом никто не знает. Просто я когда-то была знакома с одной особой, которая… ну, до меня дошел слух, что ваш супруг… э-э-э… скажем так, не по плечу простой смертной женщине.

Оливия понурилась. Она не вправе говорить с посторонними на столь сокровенные темы. Узнай об этом Дейн, он пришел бы в ярость. Но к кому еще ей обратиться? А миссис Блайд – вдова, к тому же явно неплохо разбирается в мужчинах.

– Вас не обманули, – горестно прошептала Оливия. – Я замужем уже четыре дня и все еще невинна.

– Хм…

Задумчивый тон дамы вывел Оливию из оцепенения.

– О чем вы думаете?

Миссис Блайд склонила голову набок и посмотрела на нее долгим, пристальным взглядом.

– В обычных обстоятельствах мне бы и в голову не пришло предложить такое, но у вас, по-видимому, закалка покрепче, чем у большинства барышень. Скажите, вы его и вправду любите?

– Я его жена, – ответила Оливия. – Для него я готова в огонь и в воду.

Миссис Блайд покачала головой:

– Но желаете ли вы этого так же сильно, как он? Хотите ли вы его?

Хочет ли она Дейна? Хочет ли, чтобы он овладел ею, взял принадлежащее ему по праву, вошел в нее и унял эту нескончаемую боль? Хочет ли она любить и удовлетворять его, стать его женой не на словах, а на деле?

– О да! – выдохнула она. – Хочу. – Миссис Блайд потрепала ее по руке:

– Значит, вы его получите. Давайте я расскажу, что можно сделать…

Человек на противоположной стороне улицы увидел, как леди Гринли вышла из борделя, села в карету и укатила прочь. Заставив себя выждать еще полчаса для правдоподобия, он с важным видом прошествовал к парадному входу знаменитого заведения миссис Блайд и энергично постучал в дверь.

Оставшись с миссис Блайд с глазу на глаз, человек почтительно поклонился:

– Прошу прощения за вторжение, но миледи Гринли попросила меня вернуться от ее имени. – Он выжидающе умолк. Если удача ему улыбнется, то сейчас дама сболтнет что-нибудь полезное. По опыту он знал, что люди любят сами делать поспешные выводы. Их так и тянет заполнять ими затянувшуюся паузу.

Помолчав некоторое время, миссис Блайд вздохнула:

– Полагаю, она передумала. Удивительно, что у нее вообще хватило духу переступить порог моего дома. Я не сомневалась. Знала, как только она все обдумает, тут же и пожалеет, что попросила меня помочь ей устроить Охотничий бал. Любопытно. – Человек холодно кивнул:

– Это весьма важное событие.

– У меня в мыслях были только самые изысканные развлечения. Я знаю обладательницу чудеснейшего сопрано…

Человек почувствовал прилив возбуждения. Это идеально вписывалось в его план.

– Нет, мадам, – мягко прервал он хозяйку борделя. – Миледи не хочет отказываться от вашей помощи. На самом деле… – Лучше не придумаешь. Теперь-то он точно добьется своего. – Миледи желает, чтобы вы подобрали для нее нечто более радикальное.

Миссис Блайд прищурилась:

– А, понимаю. А я-то гадала, почему она пришла именно ко мне. – Она нетерпеливо фыркнула. – Гринли не решилась сама мне об этом сказать, так?

Человек сочувственно кивнул:

– Она еще не обвыклась с новым положением в обществе.

– Ох уж эти нежные барышни! – Миссис Блайд покачала головой. – Стало быть, она желает, чтобы я устроила такой вечер?

– Именно. Она хочет, чтобы слава о ней как о хозяйке разнеслась по всему Лондону.

Миссис Блайд скрестила руки на груди.

– Передайте ей, что у меня припасен отменный номер. В конце концов, это моя работа.

Человек поклонился:

– Совершенно верно, мадам. Номер и впрямь будет отменный.

Ни в карете по пути домой, ни за чаем, ни в суматохе, которую подняла прислуга, готовясь к послезавтрашнему отъезду, – нигде Оливия не могла думать о чем-то еще, кроме совета миссис Блайд.

Миссис Хафф вихрем носилась по дому, раздавая распоряжения направо и налево. Она даже послала прислуге Керколл-Холла указания с нарочным.

По всей видимости, домом в Шотландии не пользовались года два. Разумеется, при Керколл-Холле постоянно жили слуги, которые присматривали за хозяйством, но миссис Хафф полагала, что никто, кроме нее, не справится с приготовлениями к приему стольких гостей.

Поскольку экономка все предложения леди Гринли принимала в штыки, Оливия предоставила ей заниматься своими обязанностями, а сама побрела в комнату, которую уже привыкла считать своим «будуаром». То была маленькая гостиная, оформленная в более ярких красках, нежели остальные комнаты, где все было выдержано в чрезвычайно элегантных пастельных тонах.

В дверь дважды постучали, и в гостиную вошел дворецкий.

– Вам пакет, миледи, от некоей миссис Б. – Вздрогнув, Оливия отвернулась от дворецкого, чтобы тот не увидел, как краска бросилась ей в лицо.

– Да-да, спасибо, Кинсуорт. – Боже мой, неужели этот тонкий испуганный писк – ее голос? Откашлявшись, она постаралась скрыть свое волнение. – Изволь отнести его в мою комнату.

Она заставила себя выждать время, даже попыталась обсудить меню с поварихой, миссис Арнольд. Вернее, Оливия молча слушала, пока миссис Арнольд в самых недвусмысленных выражениях излагала ей, что леди Гринли будет есть следующие несколько дней. Оливия молча кивнула в знак согласия. По-видимому, в этом и заключалась ее роль в этом доме – кивать в знак согласия на все желания слуг. Улизнув наверх якобы для того, чтобы переодеться к обеду, девушка поскорее хотела прочитать письмо.

На ночном столике в спальне лежал бумажный сверток размером с небольшой саквояж. Оливия поискала глазами Петти, но камеристки поблизости не было. Скорее всего та и не появится. Всякий раз, как только Оливия ее зовет, проходит несколько тягостных минут, прежде чем девица появляется на зов. Удостоверившись, что никто не нарушит ее уединения, Оливия сорвала с подарка бумажную обертку.

Глазам ее предстало что-то вроде ящичка, формой напоминавшего опрокинутый набок бочонок. Он был сделан из мореной древесины и щедро украшен роскошной резьбой, изображавшей экзотические фрукты – гранаты и бананы.

Спереди на ящичке располагались два золотых замочка. Подергав их так и эдак, Оливия поняла, в чем тут хитрость. Щелкнув, замочки открылись. Крышка ящичка отскочила, и он раскатался, точно свернутый в рулон ковер.

– О, как умно!

Бывший ящичек превратился в плоский лоток, в котором было несколько отделений, скрепленных между собой петлями. В каждом из пяти обитых шелком отделений лежало по одному предмету, в свою очередь, обернутому золотистым шелком. Закусив губу, Оливия потянулась к первому предмету.