Поцелуй злодея - Рина Кент

Я убираю руку от уголка рта потому что чуть было не начал грызть кожу вокруг большого пальца. Как чертов ребенок.

Когда я не отвечаю, он отправляет еще одно сообщение.

Дьявол: Не знает, я прав? Иначе вы бы не были так близки. Позволь мне предположить, что он не знал, как вести себя с твоим братом, когда ему поставили диагноз, и, вероятно, между ними образовалась некая пропасть, и ты не хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое. Не хочешь быть отвергнутым своим отцом, а значит, ты его очень уважаешь, иначе тебе было бы все равно. Возможно, именно поэтому ты надеваешь разные маски в обществе и в одиночестве. Ты не можешь позволить никому, включая самых близких твоих друзей и членов семьи, увидеть, что на самом деле скрывается под этим образом диснеевского принца. Ты боишься, что они посчитают тебя ужасным? Отталкивающим? Тебе плевать на всеобщее признание, так в чем же истинная причина, мой маленький монстр? Я умею хранить секреты.

Я с насмешкой смотрю на свой телефон, хотя его слова меня беспокоят. Меня тревожит, что он так просто смог прочитать меня, как гребанную книгу. Не все это правда, но многое – да.

Гарет: Вот вам небольшая идея, профессор. Вместо того чтобы заниматься моим психоанализом, может, вам стоит обратиться в психиатрическую клинику? Уверен, вам там помогут.

Дьявол: Только если ко мне присоединишься ты, малыш.

Гарет: Почему ты продолжаешь так меня называть? Я ненавижу тебя, и между нами нет никаких отношений.

Дьявол: Почему ты меня ненавидишь?

Гарет: Давай посмотрим. Ты изнасиловал меня. Трижды. Продолжаешь угрожать мне и не хочешь оставлять меня в покое. Выбирай, какая причина для тебя более убедительная.

Дьявол: Не стоит бросаться в меня камнями, когда твой дом из стекла. Ты первый стал насильником. Я лишь позволил тебе попробовать то же лекарство.

Гарет: А прошлая ночь? Я не собирался никому ничего делать. Какое у тебя этому будет оправдание?

Дьявол: Ты прекрасно выглядел.

Гарет: ВТФ.

Дьявол: Что это значит? Я не увлекаюсь аббревиатурами.

Гарет: Это значит «что за херня», ублюдок. Ты что, из каменного века? Этому сокращению сто лет.

Дьявол: Следи за языком.

Гарет: Ну, ты только что признался, что принуждал меня, потому что я хорошо выглядел. Извиняюсь, если мне как-то плевать на свои выражения. Ты даже не попытаешься найти себя оправдания?

Дьявол: Это тебе нужны оправдания, а не мне.

Гарет: Мне?

Дьявол: Вот твои оправдания, Карсон. Прошлой ночью ты мог сопротивляться, но не стал. У тебя была возможность вызвать охранников, чтобы либо сдержать, либо убить меня, но ты этого не сделал. Ты хотел этого так же сильно, как и я. Но это лишь мое мнение. Вот тебе домашнее задание, над которым ты должен подумать сегодня вечером. Раз уж ты весь из себя такой натурал, почему ты кончил от стимуляции простаты?

Я уже собирался послать его, как услышал тяжелые шаги по коридору и перевернул экран телефона, а после сделал вид, что сосредоточился на своем домашнем задании. Даже если мои внутренности разрывает от ярости.

Через несколько секунд моя дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену. Я поднимаю глаза, изображая удивление при виде Нико.

Он одет в одни джинсы, выставляя на всеобщее обозрение свою огромную, покрытую экстравагантными татуировками грудь.

Перед тем как я поднялся в свою комнату, он собирался предаться своим невыносимым актам эксгибиционизма, поэтому я говорю своим обычным спокойным голосом:

— Боже, спасибо за смертельный испуг. Только не говори мне, что ты сейчас начнешь раздеваться…?

Мой кузен прищуривается, направляясь ко мне. У этого ублюдка перепады настроения хуже, чем у политиков, и я не хочу видеть его голым.

— Не смей, Нико, иначе, клянусь, я расскажу тете Рай о твоих надоедливых привычках…

— Тебя когда-нибудь привлекали мужчины?

Я сделал паузу.

Он что-то видел прошлой ночью?

Нет, это невозможно. Он не из тех, кто будет ходить вокруг да около, а если бы собирался это сделать, то сперва дал бы объявление в «The New York Times».

Я опустил ручку на тетрадь и преувеличенно громко выдохнул.

— О чем ты вообще?

— Ты всегда трахал женщин, но делал ли ты это потому, что считал себя обязанным из-за давления сверстников и того, что общество считает нормальным, или потому что хотел?

К чему он клонит? Этот ублюдок Кейден говорил с ним или что?

Я бы не стал исключать этот вариант. Похоже, ему нравится издеваться над своими жертвами.

Вот кто я? Гребаная жертва? Я, Гарет Карсон?

Он также называл меня игрушкой.

Меня. Игрушкой.

— Что ты имеешь в виду? — я встаю, напряжение сковывает мои плечи. — Ты что-то слышал?

— Что я должен был услышать?

Блять. Не могу поверить, что я так просто выдал себя.

Даже Нико, который обычно не обращает внимания на намеки, сразу понял это. Он подходит ко мне так близко, что почти касается меня, и хотя он мой кузен и мы росли вместе, как братья, я все равно не люблю, когда ко мне прикасаются.

Не похоже, что тебе не нравилось это прошлой ночью.

Этот демон-урод умоляет, чтобы его прикончили.

— Ну? — Нико смотрит на меня сверху вниз. — Что? Скажи мне. Скажи! Что я должен был услышать?

Я отталкиваю его.

— Прекрати это дерьмо.

— Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос.

Я ударяю ладонью по лицу.

— Мне нравятся женщины. Доволен?

— А что насчет мужчин?

— Я… не знаю. Может быть, — не могу поверить, что признал это вслух. Я и сам в это не верю, но мне хочется с кем-то об этом поговорить – пусть даже намеками.

Нико стал би более четырех лет назад, и он самый счастливый представитель ЛГБТ-сообщества из всех, кого я знаю.

Меня не волнует чужая ориентация, и, честно признаться, у Нико больше всего сексуальных экспериментов среди нас.

А я? Гей? Ни за что на свете. Дело не в самой ориентации. В этом вопросе я открытых взглядов, но меня никогда не буду трахать.

Не в этой жизни.

Могу ли вместо этого трахать я?

Думаю, это нормально, разве нет?

Я прочищаю горло, прогоняя дымку замешательства.

— Зачем тебе это знать?

Его глаза сверкают редким задумчивым блеском.

— Я кое-что проверяю. Когда ты понял, что тебе нравятся мужчины?

— Мне не нравятся мужчины. Господи, — я