Как в кино - Кайли Адамс

— Ладно, не важно. На самом деле мне все равно, кого ты будешь водить по ресторанам и оставлять неудовлетворенными. Но женщины из моего близкого личного и профессионального окружения — табу. Все равно Энрике почти со всеми с ними уже переспал. Впрочем, можешь на всякий случай попросить у него список. — Татьяна показала на дом: — И чтобы никаких шашней под моей крышей!

— Конечно, нет! Я буду заниматься со всеми сексом только здесь, в бассейне.

Татьяна прищурилась:

— Знаешь, пожалуй, мне не очень нравится мысль, что ты будешь заниматься с моими детьми.

— Очень интересно.

Доктор Джи принялась быстро записывать что-то в свой желтый блокнот. Татьяна сидела, скрестив ноги, напряжение то сковывало ее, то отпускало.

— Это хорошо. Мне было бы неприятно сознавать, что моему психотерапевту со мной скучно. Это означало бы, что вы меня не слушаете. А зачем мне вам платить, если вы меня не слушаете? Разговор с собеседником, который меня не слушает, я имею каждый день и совершенно бесплатно — я имею в виду моих знакомых. — Татьяна немного подумала. — Хотя, с другой стороны, это было бы вполне нормально, потому что среди тех, кто меня не слушает, есть люди, которым я плачу зарплату.

— Татьяна, мне с пациентами не бывает скучно, — заверила доктор Джи.

— Даже с больными нарколепсией? Доктор Джи улыбнулась.

— И еще раз спасибо, что приняли меня, хотя я не записалась заранее.

— Так получилось, что одна пациентка отменила визит.

— Я знаю. Я позвонила Аните Джаспер и сказала, что мне совершенно необходимо попасть к вам именно сегодня. Она согласилась уступить, а сама выпьет дополнительную пилюлю ксанакса и пригласит массажиста.

— Вы знакомы с Анитой?

Татьяна кивнула.

— Это я вас ей порекомендовала. Она очень славная, хотя немного безвольная. Я бы на ее месте развелась с Грэмом еще много лет назад, после той первой истории с проституткой-трансвеститом.

— Татьяна, нехорошо просить людей уступить вам свое время приема. Я попрошу вас больше так не делать.

— Хватит про Аниту, я не хочу тратить свое законное время на обсуждение ее проблем. Так что вам показалось интересным? Мне не терпится послушать.

Казалось, доктор Джи испытала облегчение оттого, что они продолжили.

— Меня заинтересовало, что вы будете сниматься в новом фильме.

Татьяна энергично кивнула.

— Но большую часть сеанса вы говорили об Итане и Эверсон, о том, как это может на них повлиять, о том, как вам хочется, чтобы за ними был хороший уход, и о вашей искренней привязанности к Джеку Торпу.

Татьяна вздрогнула.

— Я бы не называла это искренней привязанностью. Я в восторге от того, как он обращается с близнецами, но не более того.

Доктор Джи быстро кивнула.

— Когда вы о нем говорите, ваше лицо озаряется внутренним светом, глаза вспыхивают, я еще не видела, чтобы вы так реагировали на какого-то мужчину. Думаю, за этим кроется нечто большее, чем вы сейчас готовы признать.

— Даже если он мне немножко нравится, между нами ничего не может быть, ведь он няня Итана и Эверсон. Вернее, мэнни. А что, если бы мы с ним поссорились? Я бы его потеряла, и близнецы остались бы без няни.

— А что, если бы ваш роман расцвел? — предположила доктор Джи.

— По мне, ни один роман, или связь, или, если уж на то пошло, даже дружба не может расцвести.

— Почему вы так считаете?

Доктор Джи склонила голову набок, что означало, что она с интересом ждет ответа и слушает очень внимательно, анализируя каждое слово пациентки.

Татьяна помедлила с ответом. Зачем она вообще открыла эту дверь? Нужно было придерживаться более легких тем, например, страха провалить первую роль в крупнобюджетном фильме или переживаний на тему, не будет ли ее задница казаться слишком большой на экране во время постельных сцен с Грегом Тэппером. А теперь придется обсуждать с психотерапевтом действительно важный вопрос. Она совершила большую ошибку, но ничего не поделаешь, придется отвечать.

— Все отношения, которые у меня с кем-нибудь были, рано или поздно заканчивались разочарованием. Не знаю, в чем дело, может, у меня непомерно завышенные требования. Обычно я хочу от людей чего-то определенного, а они редко оправдывают мои ожидания.

Доктор Джи молча смотрела на Татьяну. Она не записала в блокнот ни единой буковки. Татьяна даже немножко обиделась.

— Вы это не записали.

— Нет, не записана.

— Странно, мне казалось, что я сказала нечто очень глубокое, что стоило бы записать.

— Не думайте о моих записях, они не имеют никакого отношения к науке. Давайте вернемся к вашим проблемам.

Попробуйте вспомнить самое раннее воспоминание об отношениях, которые вас разочаровали.

— О, это легко. Первыми были мои родители.

— И что же вас в них разочаровало?

— Ну… когда я была совсем маленькой, отец от нас ушел и женился второй раз. У него другая семья, и он благополучно забыл о моем существовании. Ну и, конечно, моя мать — неуравновешенная психопатка, эмоционально отчужденная, ей если и можно доверить заботу о ком-то, то только об аквариумных рыбках. Да и то под присмотром. Вместе эта парочка вызывает сильное разочарование.

— Как бы вы описали ваши нынешние отношения с родителями?

— С отцом у меня вообще нет никаких отношений. С матерью я, правда, пытаюсь поддерживать какое-то общение, на практике это означает, что я сообщила ей мой номер телефона и адрес, но она редко ими пользуется. Мы с ней примерно как Ширли Маклейн и Дебра Уингер, только без постоянных споров и рака груди. Я бы сказала, что у нас с ней немая версия фильма «Язык нежности».

— Когда вы с ней в последний раз разговаривали?

— Точно не могу сказать, знаю только, что тогда президентом был Клинтон.

Доктор Джи вскинула брови, взяла ручку и стала деловито писать в блокнот.

— Я пошутила, на самом деле это было не так давно. Серьезно. Президентом был уже Джордж Буш. Ну может быть, не официально — они все еще подсчитывали голоса избирателей во Флориде.