Бриллиант Фортуны - Валерия Вербинина

Видок побарабанил пальцами по столу.

– Да, и это вторая проблема. Нет, я уверен, что когда Тербийон умер, камня при нем уже не было. Его забрал тот, кто спрятал труп. Но наши соперники решили на всякий случай проверить и другую возможность.

– Вы знаете, кто они? – прямо спросил Алексей.

– Понятия не имею, – хладнокровно отозвался Видок. – Но что-то мне подсказывает, что эти парни не остановятся ни перед чем, чтобы только заполучить «Принцессу грез». – Он встряхнулся и широко осклабился. – Ну а мы сделаем все, чтобы помешать им, – бодро заключил он.

– И с чего же мы начнем? – бодро осведомился Алексей.

– С того, что посмотрим на дом.

– Тот, в котором нашли тело? Но ведь его уже снесли.

– Это совершенно неважно. Побродим по окрестностям, может, что и удастся разнюхать.

Дом старика Патрюса – вернее, то, что от него осталось, – Видок и Алексей нашли очень быстро. Видок кликнул местного мальчишку, и тот за несколько су указал им место, где нашли «сушеного старика». Теперь там лежала только груда щебня.

– А что, новый дом здесь уже не строят? – спросил Алексей.

Мальчишка радостно мотнул кудрявой головой.

– Не-а. А зачем им… Все равно на них все будут пальцами указывать – мол, те самые, кто построил дом там, где нашли мертвеца.

Видок дал ему монетку, и мальчишка убежал играть в шары.

– Ну и что теперь? – спросил Алексей.

Видок хитро улыбнулся и махнул тростью.

– Этот дом находится почти на окраине города, а рядом проходит дорога. Интересно, куда она ведет?

И двое сыщиков бок о бок зашагали по дороге. Они миновали поворот, и тут перед ними предстала полуразрушенная церковь. Молодой человек остановился как вкопанный.

– Ага, – сказал довольный Видок. – Узнаете? Это и есть церковь Святой Елизаветы, в которой малышку Жанну предполагали обменять на зеленый бриллиант. А теперь давайте думать. У вас есть камень, равных которому нет на свете, и очень скверная рана в животе. Кое-как вы дотащились до города. К кому вы обратитесь?

Он повернулся и не спеша двинулся по дороге обратно в город. Алексей последовал за ним.

– Если у меня есть друг, пойду к нему.

– Забудьте, – отмахнулся Видок. – У воров друзей не бывает. Думайте дальше.

– Ну, тогда… – Алексей в смущении прикусил губу. – Тогда я обращусь к своей женщине.

– Разумно, – согласился Видок, подумав. – У Тербийона была женщина?

– Нам это неизвестно. Вообще-то женщина была у его подельника. У них даже сын имелся, этот… как его… Огюстен.

– Стало быть, пока у Тербийона женщины не наблюдается, – заключил Видок, и глаза его насмешливо блеснули.

– Но она могла быть!

Видок пожал плечами.

– Я и не отрицаю этого, – промолвил он равнодушным тоном. – Каждому лягушонку по жабе, в конце концов. Только вот женщина вряд ли будет замуровывать своего любовника в стену. Это скорее работа для мужчины.

– Может быть, у нее был сообщник? – предположил Алексей.

– Может быть, – согласился Видок, подумав. – Ведь наш Тербийон был далеко не первой молодости, что греха таить.

Алексея неожиданно осенило. Он остановился на месте и посмотрел на Видока.

– Патрон, – сказал он, – какой же я осел!

– Это почему? – проворчал Видок.

– Да потому, что не учел очевидного! Какие друзья, какие женщины? Ведь Тербийон был ранен, понимаете, ранен! Конечно, он первым делом обратился бы к доктору!

– Ну наконец-то до вас дошло, – хмыкнул Видок. – И где, по-вашему, должен был находиться этот доктор?

– Я думаю – да нет, уверен, – что этот доктор жил неподалеку от дома старика Патрюса, вблизи от дороги, по которой проезжал Тербийон.

– А на двери была табличка, как у всех докторов, – закончил Видок. – Тербийон заметил ее и обрадовался. Ведь ему очень хотелось жить – с таким-то богатством… Да, наше предположение не лишено вероятности.

– Осталось только узнать, кто из докторов практиковал в сентябре 1822 года в этом районе, – промолвил Алексей.

– Тогда пошли к бонапартисту, – сказал Видок.

* * *

Судя по всему, когда они пришли, мсье Куртенэ находился в наилучшем настроении. Он сидел в кресле, взмахивая воображаемой палочкой, как это делают оперные дирижеры, а канарейка вовсю свистела «Марсельезу».

Завидев дорогих гостей, мсье Куртенэ вскочил с кресла.

– Заходите, господа, заходите! Рад, что вы снова вспомнили старика!

– Во-первых, мсье, – начал Видок, – разрешите поблагодарить вас за точность предоставленных нам сведений. – На стол легли пять золотых кружков. – И, хотя эти монеты всего лишь королевской чеканки, а не наполеондоры прославленного императора, примите их как скромное подношение от его горячих поклонников.

Пух на голове мсье Куртенэ едва не встал дыбом. Старик порозовел и сложил ручки, как на молитве.

– Да о чем речь, мсье Видок! Поверьте, я рад услужить вам!

Алексей кашлянул. Наступило неловкое молчание.

– Мсье кто? – полюбопытствовал Видок.

Хозяин канарейки закудахтал от восторга.

– Право же, мсье Видок… Я ведь сразу узнал вас! Мне как-то довелось ездить в Париж по делам, и я поселился в гостинице по соседству с вашим домом… Хозяин знал и вас, и ваших людей, и говорил ваши имена, когда кто-нибудь из вас показывался на улице. У него из-за этого много англичан останавливалось… все хотели посмотреть на вас хоть одним глазком… Ведь вы же знаменитость, мсье, чего уж там!

Видок тихо вздохнул. Алексей заметил, что почему-то его тщеславный знакомый был в этот раз вовсе не рад известию о своей славе.

– Видно, мсье, мне остается только признать свое поражение, – сказал Видок, усаживаясь. – Это действительно я.

– Вот видите! – обрадовался мсье Куртенэ. – И я сразу же понял, что вы пришли ко мне не просто так! – Он засуетился. – Луиза! Луиза! Что вам угодно, господа – немного вина, кофе, коньяку?

– Ничего, – коротко ответил Видок.

– Право же, вы обижаете меня, господа!

Наконец сошлись на кофе. Молоденькая служанка в мятом переднике принесла чашки, кофейник и сахарницу.

– Насколько я понимаю, рассказ о пропавшем дядюшке не соответствует действительности? – полюбопытствовал мсье Куртенэ, глядя на Видока своими маленькими, чрезвычайно проницательными глазками.

– Ну, мсье, – важно промолвил Видок, – должен же я был что-то сказать!

– Понятно, понятно, – закивал хозяин. – Так в чем все-таки дело?

Видок посерьезнел.