Александра - наказание Господне - Ирина Мельникова

Ни поздняя гостья, ни слегка ошарашенный Павел не догадались об истинных мотивах поведения Кирилла Адашева, а объяснялось все лишь слабостью его нижних конечностей, и только поэтому он предпочел показаться невежей, чем свалиться у ног так некстати заявившейся незнакомки.

Однако дама, не моргнув глазом, вытащила из муфты узкий конверт и протянула его князю.

Тот, хмыкнув, отставил в сторону бокал с темно-вишневым вином и попытался сосредоточиться на бумагах.

Притихший Верменич зажег свечи в подсвечнике и подвинул его к приятелю. Но князь уже закончил чтение, поднял брови и еще раз, уже внимательнее, оглядел застывшую перед ним женщину. Потом, положив бумаги на стол, принялся в раздумье постукивать по ним пальцами.

Поднявшийся Павел, прислонившись к полке камина, наблюдал за происходящим.

Наконец Кирилл вновь взглянул на посетительницу:

– Итак, я полагаю, вы очередная претендентка на место учительницы моих сыновей? Позвольте вам сообщить, что как раз сегодня утром я вынужден был расстаться с мистером Олдебрауном ввиду его непроходимой тупости и незнания русской истории. А чем же вы, сударыня, изволите нас порадовать? – Скептическая ухмылка на княжеских устах стоила Саше неимоверных усилий, чтобы сдержаться и не нагрубить этому задаваке. Лишь чуть-чуть дрогнул ее голос, но Павел Верменич отметил его красоту и мелодичность и пристальнее вгляделся в женское лицо. Но его прикрывала густая вуаль, и старания Павла были напрасны.

– Я достаточно хорошо, ваша светлость, разбираюсь не только в истории, но и в географии, изучала также курс математики...

– Граф Волоцкий пишет, что вы знаете четыре языка, – не слишком учтиво перебил ее князь. – Для молодой особы, согласитесь, это довольно необычно.

– Не так уж я и молода! – сухо проговорила женщина. – Но если вы обратили внимание, граф упоминает и о других моих способностях...

– Да, я уже это отметил, рисование, верховая езда, вышивание... – Адашев неожиданно улыбнулся. – Не думаю, что последнее вызовет большой интерес у моих сорванцов.

– Постойте! – пришел в себя Верменич, поняв, что женщина знакома с семейством Волоцких. – Неужели вы знакомы с Сашенькой Волоцкой?

– Да, я знакома с молодой графиней и даже имела счастье давать ей уроки. – Женщина даже не повернула головы в его сторону.

– Ну и как она? Говорят, чертовски хорошенькая барышня!

– Мне трудно об этом судить, я не являюсь знатоком женской красоты. – Павел готов был биться о заклад, что вуаль укрыла ядовитую усмешку.

Женщина наконец открыла свое лицо. Павел поперхнулся и громко закашлялся, а князь даже приподнялся с кресла и, ухватившись за его спинку, уставился на физиономию учительницы, усыпанную крупными веснушками. Глаза девицы прятались за круглыми стеклами очков, а всю композицию венчал нелепый старомодный капор, который беспрестанно сползал ей на лоб и был того же жуткого цвета, что и платье – темно-коричневое с маленьким белым воротничком.

– Н-да! – отметил про себя насмешник Верменич. – Красотка еще та! Самый подходящий объект для юных пакостников!

– Madame! – несколько неуверенно произнес Адашев.

– Excusez-moi, prince! Je suis mademoiselle! Мадемуазель Александра Полынцева.

– Мадемуазель Александра, – Верменич почувствовал, что друг слегка нервничает. – У вас отличные рекомендации, у меня нет повода не доверять им, но... – князь, неожиданно стушевавшись, растерянно оглянулся на приятеля, однако тот старательно раскуривал трубку. – Дело в том, что я решил отказаться от услуг женщин-гувернанток. Мне сейчас нужен человек, который приучил бы моих сыновей к дисциплине и порядку. Через несколько лет им отправляться в Морской корпус, я хочу их видеть настоящими офицерами, а не изнеженными хлыщами, способными лишь на целование дамских ручек и шарканье по паркету... Увы! – Адашев развел руками. Хмель рассеялся, и он снова был в состоянии здраво мыслить. Гувернантка молча воззрилась на него, дожидаясь продолжения. Кирилл смутился. Он, оказывается, до сих пор не предложил ей сесть. – Прошу вас! – Князь показал на кресло рядом с Верменичем и виновато улыбнулся. – Простите, что не сделал этого с самого начала.

Гувернантка, кончиками пальцев приподняв юбки, опустилась в кресло. Павел посмотрел на Адашева, но тот, занятый своими мыслями, похоже, не заметил, что мадемуазель сделала это с грацией царственной особы, привычно занявшей свое место на троне.

– К сожалению, в пределах нашей губернии такового сыскать не удалось. – Кирилл подошел к окну. Ветер разошелся не на шутку, и сад сердито шумел, а снег на сугробах швыряло длинными шлейфами в разные стороны.

Князь спиной ощущал взгляд учительницы. Странная робость и беспокойство, охватившие его с момента ее внезапного появления на пороге кабинета, усиливались. Пауза затянулась, Адашев, резко оттолкнувшись от подоконника, снова подошел к столу. Положив руки на высокую спинку кресла, он оглядел выпрямившуюся под его взглядом гувернантку.

– Через пару месяцев я уезжаю в Петербург и там надеюсь отыскать толкового учителя.

– Получается, месяца два-три ваши сыновья будут бить баклуши?

– Выходит так, но я постараюсь сократить этот срок.

Круглые стекла очков мадемуазель Александры отразили всплеск огня в камине, и князю показалось, что взорвался заряд шрапнели и, кажется, слегка его контузил.

– Смею вас просить, ваша светлость, позволить мне заниматься с вашими сыновьями, пока вы не найдете более достойного учителя. – Мадемуазель поднялась с кресла. – За это время я постараюсь не причинить вреда мальчикам, как вы того опасаетесь, и смогу найти себе хорошее место.

Павел заметил волнение гостьи. Она нервно теребила в руках маленький кружевной платочек, но голос ее не дрогнул, и головы перед князем она не опустила. Верменич неожиданно почувствовал странную симпатию к этой незнакомой, похожей на огородное чучело барышне. Ей, видно, несладко приходится в жизни, но помимо недюжинного характера в ней ощущалось несомненное достоинство и то необъяснимое свойство женской натуры, сводящее мужчин с ума, которое французы окрестили словом «шарм».

– Ну что ж! – Адашев задумчиво посмотрел на гувернантку. – Возможно, это наилучший выход в данный момент. Учтите, мало кто выдерживает и такой срок. Предупреждаю, сыновья у меня трудные, но нытья и жалоб я не выношу. Если вы согласны встретиться с испытаниями за то жалованье, что я плачу учителям, добро пожаловать ко мне в дом...

– Благодарю вас, ваша светлость! Я не боюсь трудностей, с детства приучена справляться с ними.

– Что ж, Бог вам в помощь! – знакомая Павлу скептическая усмешка заиграла на княжеских устах. – Посмотрим, на сколько дней хватит вашего пыла, мадемуазель Александра, перед отъездом я намерен провести строгий экзамен и проверить, как хорошо мои сыновья усвоили те знания, коими вы их собираетесь наделить. Да, – спохватился вдруг он. – Перед вашим появлением мы с моим другом спорили о том, в каком году и в каком сражении впервые участвовал ваш тезка Александр Македонский?