Хозяйка разорившейся таверны. Путь к счастью - Константин Фрес

Он вынул конверт из плотной бумаги, запечатанный красной сургучной печатью, и подал его мне, все так же не сводя с меня пылающего взора.

— О, как это мило с его стороны, — произнесла я, протягивая руку за конвертом. — Но зачем же было самому утруждаться, проделывать этот путь обратно…

Миг — и я оказалась в его объятьях, с его губами на моих губах.

Его поцелуй, неспешный, мягкий, сладкий, слишком умелый и слишком нежный, лишил меня сил. Я лежала в его руках, обмякнув и ослабев, потеряв всякую способность к сопротивлению. А Эван, этот роскошный и соблазнительный мужчина, ласкал меня и целовал так, что голова кружилась.

— Что вы делаете, инквизитор, — заплетающимся языком промолвила я, едва он выпустил меня на миг. Но Эван тотчас же повторил свой головокружительный поцелуй, выпив мой голос до дна. Он коснулся языком моего языка, и я услышала свой стон, нежный и дрожащий.

Ноги мои подкосились, я едва не упала, и упала бы, если б Эван не подхватил меня на руки.

Господи, какой сильный мужчина!

Сроду не видела я таких, что могли б держать на руках женщину и продолжать нежно ее целовать, словно тяжесть тела ничего не стоила!

— Эван, нас увидят, и тогда…

Сказала — а сама оторваться от него не могу.

Теперь я сама целовала его, так же страстно и жарко, как он меня. Гладила его щеки, запускала пальцы в его шелковистые черные волосы, прихватывала своими губами его губы, такие мягкие. Кто б мог подумать, что они умеют жестко и жестоко изгибаться, когда инквизитор выносит обвинительный вердикт!

— Кто нас увидит, Мари? Ваши помощницы? Разве они не спят?

Его глаза были так близко. Они просто обжигали страстным взглядом, и мне казалось, что в темных зрачках кипела золотая магия.

Он смотрел ласково, со страстью, и я, поддавшись порыву, обняла его лицо ладонями, со стоном припала к его губам, целуя, выдавая свое нетерпение и всю свою нежность, что жила в моем сердце по отношению к этому мужчине.

К мужчине, которого я видела в третий раз в своей жизни!

— Мари, — хрипло произнес он, прижав меня к себе. — Мари, я знаю, что не должен… я знаю, что нам нельзя… Но Мари, я жить без тебя не могу! С тех пор, как я увидел тебя, с тех пор, как коснулся твоей души, с тех пор, как почувствовал твою чистоту, ни о какой другой женщине я думать не могу. Ты нужна мне, Мари. Я хочу быть с тобой. Я…

Тут он запнулся, а у меня сердце ухнуло вниз, словно я лечу с огромной высоты и вот-вот разобьюсь!

— Я люблю тебя, Мари, — произнес он мягко и кротко. — Милую девушку из маленького городка. Я полюбил тебя сразу, едва увидел. Ты нужна мне, Мари.

Словно острое и холодное, как лед, жало вонзилось мне в сердце.

Эван смотрел на меня с такой любовь, с такой нежностью, с таким трепетом, но я хорошо помнила первые его слова.

«Я знаю, что нам нельзя».

— Но почему нам нельзя встречаться, Эван? — осторожно спросила я.

В его ласковых глазах вдруг полыхнул черный пламень. Брови грозно изогнулись, так, что я напугалась произошедшей в Эване перемены.

Я тотчас же оказалась на ногах, а его крепкие, сильные руки сжались на моей талии.

— А ты сама не понимаешь, Мари? — горько произнес он, испытующе заглядывая мне в глаза.

— Нет, — испуганно прошептала я, глядя на него во все глаза.

Он криво усмехнулся, провел ладонью по моей щеке.

— Невинное дитя, — хрипло произнес он. — Между нами пропасть. Кто ты, и кто я.

Эти слова ранили меня. Холодной болью полоснули сердце. Да так, что я отшатнулась от Эвана, с которым еще миг назад готова была бежать уж если не на край света, то в койку точно.

— И кто же мы с вами, Эван? — почти зло произнесла я.

Он криво улыбнулся, глянул на меня исподлобья особенным взглядом, таким, от которого разум мутился, и желание разгоралось невыносимо.

Молодой и сильный. Красивый до безумия. Черные брови, темные глаза. Чувственный рот. Высокие скулы, породистый тонкий нос.

— Я королевский инквизитор, Мари, — веско произнес он.

— Аристократ в десятом поколении, полагаю? — еще злее произнесла я, отступая на шаг, хотя голов у меня кружилась от болезненной влюбленности. Я злилась, но не только на него — на себя тоже. Размякла, раскисла! Поверила розовым мечтам!

— Разумеется, — вежливо и сдержанно ответил он, чуть поклонившись. Словно представившись. Словно до этого момента мы были не знакомы. Да так и было; я не рассматривала Эвана с этой точки зрения. Я не думала о нем, как о высокородном аристократе, который далек от меня, словно солнце. И который благосклонно снизошел до меня, простушки Мари…

— А ты, Мари, — безжалостно продолжил он, — хозяйка таверны. Девушка из черни. Да, красивая, милая, умная и чистая. Но из черни. Ты не ровня мне. Понимаешь? И я не хочу, чтобы на нас с тобой показывали пальцами.

— На нас?

— Разумеется, — он поморщился. — Если мне мое увлечение еще простят — все ж ты хороша собой, и необыкновенна, — то тебе нет. О тебе за спиной будут шептать… всякое.

— И что же будут говорить обо мне?

Не знаю, зачем тянула из него эти горькие слова. Словно добровольно пила отраву. Чтобы переболеть однажды, выздороветь, и больше никогда, никогда!..

— Проститутка и содержанка — самое мягкое