Побег шиповника: Часть I - Солодкова

Джулиан дрожал от ужаса и от наслаждения, не в силах отнять руку от гладкого черепа, сухого, как хворост на жаре. Когда всё закончилось, он закричал, отшатываясь от богатого саркофага, и упал спиной на соседний гроб. В спину впился острый угол холодного мрамора, и Джулиан хрипло застонал от боли. Казалось, будто всё тело пронзило острыми мечами. Он вздрогнул от боли, моментально очнувшись от мутного состояния, в котором находился, в один миг ощутив пробравший насквозь и холод, и зуд от бесчисленных царапин и заноз на теле, особенно на руках и ногах. Желудок пронзил отвратительный грызущий голод, губы гадко трескались от любого движения. И этот холод… Холод был везде.

А потом Джулиан услышал флейту, поющую ему сквозь десятки метров спрессованной почвы. Он слышал её так, словно Туруфь играла ему на ухо, но вокруг не было никого кроме тысяч и тысяч древних мертвецов.

Взгляд упал на череп эльфа-убийцы сам по себе. Он звал его обратно.

Джулиан заплакал, и солёная вода неприятным теплом защипала обмороженные щёки. Он затрясся от нежелания вновь касаться этого существа, но пересилить зов и мелодию флейты не мог.

Он коснулся гладкого черепа, и тело прошило словно ударом молнии.

А ведь он был чертовски привлекателен, как только может быть привлекателен эльф-охотник. Его хотели эльфы, хотели люди, хотели гномы, орки и даже фейские принцессы.

Коррас.

Эльфа-охотника, сильного мага и яростного борца, у которого стояло только на крики жертв, звали Коррас.

Коррас улыбнулся ему своей обаятельной, хищной ухмылкой. Джулиан не хотел того, но знал: Коррас станет за него. Он будет одним из тех, кто согласится поддерживать его. Словно кроме насильников и убийц он никому больше не был нужен.

Джулиан содрогнулся, поднимаясь с колен. Когтистая тонкая рука эльфийского принца-убийцы поддержала его за локоть и придала ему сил двигаться дальше. Он не чувствовал больше боли и голода, хотя и пришёл в себя. Он чувствовал только отвратительный холод, и то оттого, что его тело сотрясалось дрожью.

Он пошёл дальше, и следующий зал был огромен и походил на храм, красивейший из виденных им когда-либо. Все саркофаги в нём были выполнены в розовом камне, а своды зала уходили вверх некогда белоснежными арками с зелёным мхом и чёрной плесенью на них.

— Здесь похоронен мой отец, — шепнул Коррас ему морозным дыханием на ухо. Длинный изящный палец указал вверх.

Проследив за направлением, Джулиан обнаружил сияющий от бликов постамент с троном на нём.

— Когда-то наше величие затмевало небо.

— Что случилось потом? — Джулиан не узнал свой голос. Он хрипел, как немощная старуха.

— Люди, — прошептал Коррас и рассмеялся. А затем растворился в полумраке, исчез.

На троне сидела мумия эльфа-воина. Даже с такого расстояния было видно, насколько тяжелы его кости. Рядом стояли причудливые орудия для убийства и для защиты: складные косы огромных размеров, щиты и золоченые доспехи…

Джулиану пришлось идти сквозь сотни гробов, чтобы добраться до постамента. Он не трогал их, хотя ему и хотелось узнать и их истории. Гораздо важнее был тот, что сидел на постаменте. Эльф, которого так почитали при жизни, что после смерти не сместили с трона. Он должен был знать и видеть многое.

Пронзительный вой заставил его руку, тянувшуюся к ступне мумии на возвышении вздрогнуть. Как же давно он не слышал его…

Джулиан замер на короткий миг, оцепенев. Казалось, даже его сердце разучилось гонять по телу кровь. А затем просто прижался к постаменту, подрагивающими пальцами впился в рельеф рисунков и снова замер уже осознанно, вглядываясь во мрак.

Казалось, этот глухой стон витает в соседнем зале. А может быть, и под ногами… А может…

Джулиан перестал дышать, потому что что-то пошаркало ногами неподалёку. Он сполз на пол и укрылся за одной из гробниц, но когда коснулся её дрожащими пальцами, едва успел сжать губы, чтобы не вздохнуть шумно прохладный воздух. В его сознание, безжалостно и несвоевременно, ворвалось видение жизни многотысячелетней жрицы.

Впервые это видение не захватило его разум полностью. Просматривая проносящиеся перед глазами картины, ощущая телом всё, что ощущала она, Джулиан чувствовал и то, что происходит с ним, и вокруг него.

Он чувствовал боль от впившихся в колени холодных плит и нежные объятия матери. Он слышал надрывные, перемешанные с жутким шёпотом стоны и треск праздничного костра. Он ощущал болезненную сухость во рту и, одновременно, вкус мягкой булочки с ягодами…

Пока то нечто, что обитало в погребальных пещерах, прошло мимо, чем-то громко скребя по полу, он пересмотрел всю жизнь древней жрицы от рождения и до вражеской стрелы в горле. Странно, что такая богатая эльфийка умерла в бою.

Он ещё долго сидел, прячась за высокой каменной плитой, пока не стихли жалостные подвывания существа, а затем ещё, пока сердце не вернуло себе спокойный ритм.

И наконец поднялся, чтобы коснуться ступни эльфа на троне.

В видениях Великого Хранителя он увидел бушующие волны, увидел негостеприимный север, увидел Корраса, слишком красивого, чтобы не баловать его, увидел большой каменный зал и овальный стол, выбитый прямо в скале. За этим столом сидели представители всех высших рас. Среди них Джулиан заметил и человека. Однако одно кресло отсутствовало.

Узнав смерть Великого Хранителя, Джулиан опустил затёкшую руку и пошёл дальше.

Он шёл сквозь сменяющие друг друга залы, останавливаясь изредка, если того требовала нужда или же если его тянуло к определённому гробу.

Эльфийская цивилизация действительно была великой когда-то. Гораздо более развитой, чем любое из королевств людей сейчас. Как могли люди отнять у них это?

Джулиан снова потерял счёт времени. Казалось, захоронения никогда не закончатся. Сначала он ел редкие неядовитые грибы, которые находил на влажных островках земли, научившись различать их в полумраке. Потом, когда голод стал уже совсем невыносимым, стал жевать поросль на скалах. На зубах она хрустела, почти как печенье, но была слишком водянистой и горькой.

Он слизывал влагу с камня и пил из редких озёр. И не был уверен, что спал.

* * *

Он бы не сказал навскидку, сколько прошло дней, или недель, или даже лет. Он даже не был уверен, не привиделось ли ему всё это: и бесконечный лаз пещеры, и сущность, обитающая в ней, и тысячи залов с трупами эльфов в гробах и мраморных саркофагах.

Когда очередной поворот завёл его в небольшой пещерный зал, едва освещённый лунным светом, идущим по неровным трубам, и отражающимся от влажной породы и лениво колышущейся водной глади, Джулиан даже не сразу понял, что не