Сети Поднебесья - Софья Вель

В этих мыслях темная эльдарийка вернулась домой. Принцесса пришла в свои покои, быстро скинула одежду, и, не зовя элий, точными мыслями-чарами сотворила и теплую ванную, и горячее вино. И тут замерла.

На ее постели раскинулся Наследник. Он с нескрываемым любопытством наблюдал за женой. Оли не сдержала досадливого жеста и выдоха. Эндемион стерпел.

— Теперь у меня обе жены гуляют по ночам. — Тихо и немного грустно заметил принц. — Думаю, глупо спрашивать, где ты была.

Оли промолчала. Энед мягким котом соскользнул с постели, чтобы притянуть хрупкую девушку к себе.

— Я ждал тебя всю ночь. — Заметил он, но Оли только понуро смотрела в пол. — Любимая, за что ты сердишься на меня?

Олейя продолжала молчать.

— Оли, ты ведь знаешь лучше других, как Норе сложно сейчас. И я не уверен, что кровь Сига помогает, — продолжил Эндемион уговаривать возлюбленную, уже зарываясь лицом в еще влажные от утреннего тумана волосы. Оли резко подняла глаза на мужа, едва закусив губу. — Кто ж виноват, что ты темная?!

Пошутил Эндемион. Оли хмыкнула, позволяя Энеду увидеть в её мыслях упрек о его встрече с Норой. Разве он сам не темный? Мало того, он дракон… Но вслух она ничего не сказала. Эндемион снова стерпел, только вздохнул, продолжая ласково перебирать темные, чуть влажные пряди.

— Оли, ты так нужна мне сейчас! — Тихо произнес Наследник. — Я так скучаю. — Эндемион наклонился, чтобы поймать поцелуй, Оли неожиданно позволила, а потом уперлась лбом в лоб мужа, чувствуя наворачивающиеся слезы. — Оли, Мелитель придёт к нам, и все будет по-старому, я обещаю.

Олейя молчала, уступая ласковым рукам мужа, но не отвечая.

— Хочешь, чтоб я ушел?

Она покачала головой.

— Ты хочешь, чтобы я уступил Ларону? — Тихо и немного грустно спросил Эндемион. Он вздохнул, готовый передать волю и тело своему альтер-эго, но тут остановился. — Только, Оли…умоляю! Не провоцируй его! Я не всегда могу контролировать дракона! А если Ларон ошибется?

Олейя посмотрела прямо:

— Ты боишься?

— Я очень боюсь.

— Даже ты боишься… — Оли снова опустила глаза. Эндемион выдохнул, уступая Ларону. Но Олейя резко вытянула руку. — Эндемион, вернись!

Изумленный Ларон уступил не менее удивленному Эндемиону. Олейя обняла и поцеловала, позволяя мужу быть с ней бережным и ласковым.

Полные неги, оба замерли в теплой и пенистой ванной. Эндемион засыпал, а Олейя доверчиво прижималась к сильной груди.

— Энед, — эльдар только лениво промычал в ответ. — Как Владыка сделал Поднебесный неприступным?

— О чем ты? — так же лениво пробубнил Эндемион, уже погружаясь в сон.

— На протяжении тысячи лет никто не нападал на Поднебесье, даже не пробовал, почему?

Эндемион, не задумываясь, ответил первое, что пришло в голову.

— Камни.

— Камни есть и сейчас, а мы уязвимы.

— Те были из сердца Аэлин.

— То есть… камни такие разные?

— Видимо. Разве ты сама не чувствуешь?

— А драконы чувствуют?

— Нам камни не нужны, — не открывая глаз, улыбнулся Энед, потом продолжил. — Камни из крипты Собора могли сдержать атаку Небесного Войска. Ты сама все знаешь не хуже меня. Зачем спрашиваешь?

Олейя ласково прижалась к мужу. Эндемион лукаво улыбнулся, все еще жмуря глаза, но через мгновение притянул к себе, уже целуя. Олейя с жаром ответила и тихо прошептала:

— Ларон, приди!

Ларон не заставил себя ждать, он оскалился в улыбке, оголяя страшные и острые зубы.

— Я скучала! — Глаза Олейи зажглись опасным огоньком. Она принялась усердно связывать дракона.

— Осторожней, моя Фея. — Хрипло произнес Ларон, голос раскатывался рыком по покоям. — Я не хочу, как в прошлый раз… Не заигрывайся!

Длинный хвост дракона ловко развязал сложную путу. Олейя обиженно прикусила губку. А хвост наставительно покачал кончиком, словно пригрозил шаловливому ребенку пальцем.

— Отчего тебе нравится мучить меня, о Темная Фея? Ты ласковая — мое удовольствие… — Предупредил Ларон, Олейя фыркнула.

— Драконы-неженки! — Ларон ловко ее скрутил и тут же отпустил, позволяя властвовать.

— Моя Фея, прошу… — Он был серьезным. Олейя согласно, но недовольно качнула головой.

Ссора.

Ларон ушел. Олейя довольно улыбалась. В компенсацию прошлого укуса дракон позволил порядком себя обескровить. Хорошо, что Норы сейчас нет, она никогда бы такого не позволила.

Мысли о Норе снова вернули Олейю к мыслям о монстре в Аэр'Дуне. Энед сказал, что сердце Аэлин было источником безопасности… Но… И сердце, и камни погибли. Все. Все ли?

Не Норина ли безделушка — доказательство обратного? Забавно, может, именно она и сдерживает монстра?

Оли не успела додумать мысль. В душную ванную, полную теплого запаха железа, повеяло холодом. От неожиданности Олейя вздрогнула и резко подскочила, ища и не находя потерянный в Аэр'Дуне кинжал.

— Ты с ума сошла?! — Рея была вне себя от ярости.

Оли холодно вскинула бровь.

— Удавку! Быстро! — Рявкнула Рея. Элеонора лютовала. Олейя лениво посмотрела в сторону, где "лежала" антиматерия. Нора с шипением ее "взяла". — Еще хоть раз!

— Хоть раз и что? — Провокационно спросила Оли. — Ларон пришел жалобиться?

Нора окаменела, побледнев от ярости.

— Нет, Оли, Сиг пришел узнать, отчего на Лароне нет живого места, и дракон теряет сознание, спаррингуя с братом!?

— Любовь зла. — Оли передернула плечами.

— Оли, что с тобой? Что с моей нежной Феей? Это не ты! Ты одержима? Порча?

— Уходи. — Коротко заключила Олейя. Нора от неожиданности даже вздрогнула. — Просто уходи, пока можешь.

Темная Фея не смотрела на Рею, но в голосе звучала настоящая угроза. Нора растерянно огляделась по сторонам, словно бы ища поддержку.

— Оли! — Нора сделала шаг.

— Я сказала, уходи! — Оли подняла темные от гнева глаза. Через миг пространство скрутилось, выставляя Элеонору к закрытым дверям комнаты.

Оли выскочила из ванной, полной нежно-розовой воды. Озарение было мгновенным. Дар тинтинетам! Она знала, как защитить Элен, как спасти Миры! Как выполнить свой долг Темной Реи.

Глава 12

Сны Дракона. Сильвия. Сады и колыбельная.

Солео казалось, что сиреневый свет разливается по зеркалу, бежит искрой, стучась о раму. И невозможно было оторвать взгляд. Через миг пропал и свет, и рама. Солео потеряла грань между собой и отражением. Сны зеркала стали ее снами.

«Сильвия смотрела в окно, привычно погруженная в мысли, когда во дворе небесного замка появилась колесница, запряженная четырьмя крыланами. Смолянисто черная шерсть небесных бестий мерцала в свете пасмурного дня, отливая небом, огромные уши были опушены серебром, сильные крылья закручивали эфир в тугие торнадо. Легкая с голубым отливом колесница мягко опустилась на оси, словно бы на гладь озера плавно приземлился опавший лист.

Но больше крыланов и колесницы внимание Сильвии привлек сам колесничий. Возница стоял, гордо выпрямившись, высокий и гибкий.