Греховные уроки - Бьянка Коул

Ее глаза сужаются, а губы поджимаются.

— Нет.

Она пытается говорить уверенно, но я слышу дрожь в ее голосе. Чувствую, как страх волнами накатывает на нее. Эта девственница откусила больше, чем может проглотить.

Невозможно отрицать, что она возбуждена, когда ее соки стекают по бедрам, заставляя их блестеть в тусклом свете подвала. Я опускаюсь перед ней на колени и вылизываю идеальную киску, пробуя на вкус ее возбуждение, смешанное с кровью. Первобытное желание сжимает моё нутро, и я крепко хватаю ее за бедра, притягивая ближе.

Камилла ахает, когда я прикусываю зубами клитор, заставляя ее ноги дрожать.

— Я собираюсь поглотить тебя, malishka, — говорю, поднимая на неё глаза, пока она смотрит на меня сверху вниз. Я редко готов стоять на коленях перед женщиной, но для Камиллы готов на все, чтобы заполучить ее.

Ее щеки покрываются приятным румянцем, пока она наблюдает за мной медово-карими глазами, расширенными настолько, что вокруг зрачка виден лишь небольшой ободок.

— Тогда приступай к делу.

Я тихо рычу и впиваюсь зубами во внутреннюю поверхность бедра, заставляя ее вскрикнуть.

— Будь осторожна со своими желаниями.

Я делаю то же самое с другим бедром, и она вздрагивает. А затем возвращаю свое внимание к ее центру, облизывая и покусывая, пока она не начинает стонать, как шлюха.

Когда она меньше всего этого ожидает, я поднимаю нож и провожу зазубренным краем по следам укусов на бедрах, разрезая кожу до тех пор, пока капли крови не выступают на поверхности.

Камилла смотрит на меня сверху вниз с неподдельным желанием в глазах.

— Перестаньте играть со мной, сэр.

Я слизываю кровь с ее кожи и стону.

— Ты восхитительна на вкус.

Она поджимает губы.

— Какая часть меня?

— Каждая часть. — Я встаю и грубо целую ее, мой язык проникает ей в рот, давая почувствовать вкус крови и возбуждения. А потом отстраняюсь и смотрю ей в глаза. — Чувствуешь свой вкус?

Её горло подрагивает, когда она сглатывает.

— Да, сэр.

Я беру ее за плечо и провожу ножом по коже. Все нанесенные мной раны поверхностны, но я знаю, как извлечь неимоверное количество крови, не причинив слишком большого вреда.

— Я хочу окрасить нас обоих в твою кровь.

Глаза Камиллы расширяются, она кладет руку мне на плечо для устойчивости.

— А потом я трахну тебя так сильно, что ты не поймешь, что с тобой произошло, — бормочу ей в ухо, позволяя своим зубам коснуться его, когда мягко провожу ножом по ее спине, разрезая кожу, пока по ней медленно стекает кровь. — Ты уверена, что готова к этому? — Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

Её нижняя губа дрожит, когда она качает головой.

— Нет, но я так сильно хочу Вас.

Я рычу и сильно кусаю ее за плечо, оставляя отметины там, где мои зубы вонзились в плоть.

— Повернись, — приказываю я.

Она делает, как сказано, показывая мне свою спину и небольшой порез, который я нанес. Я провожу большим пальцем по крови, размазывая ее по коже. Потребность быть обнаженным и чувствовать ее кровь на своей коже заставляет меня раздеться: сначала я снимаю галстук, рубашку и пиджак, бросая их на пол. Затем расстегиваю молнию на брюках, наслаждаясь тем, как Камилла напрягается при этом звуке.

Нож со звоном выпадает из моей руки на каменный пол.

— Я собираюсь уничтожить тебя, Камилла. Ты уверена, что готова к этому? — Спрашиваю, снимая брюки и обувь, оставаясь в одних обтягивающих трусах.

Она оглядывается через плечо, зажав нижнюю губу между зубами.

— Лицом вперед, — рявкаю я.

У нее перехватывает дыхание, и она неохотно продолжает смотреть вперед.

— Я готова ко всему, что Вы приготовили для меня.

Я сбрасываю трусы на пол и откидываю их в сторону, мой член напряжен и тверд как камень. Наклоняюсь и забираю нож, после чего подхожу к ней и прижимаю твердый член к ее спине, заставляя Камиллу задыхаться.

— Сэр, я…

Я сильно шлепаю ее по заднице.

— Никаких разговоров. Я просто хочу, чтобы ты перестала всё обдумывать и наслаждалась этим.

Я хватаю ее ногу за колено и вынуждаю согнуться, открываясь мне. Ее тело содрогается от паники, когда ей кажется, что она сейчас упадет вперед.

— Я поддерживаю твой вес.

Зажимаю нож между зубами, а свободной рукой направляю кончик члена к ее мокрому влагалищу.

Ее тело напрягается.

— Что Вы…

Раздражение от её вопросов толкает меня вперед, и я вгоняю свой член в ее тугой, девственный вход. Я не даю ей ни секунды на подготовку или осмысливание момента, так как одним быстрым движением лишаю ее девственности.

Она кричит от боли, и этот крик заставляет меня затвердеть внутри нее.

Я вытаскиваю нож изо рта свободной рукой.

— Вот и всё, кричи для меня, — стону, толкая бедра еще дальше вперед, позволяя последней паре дюймов погрузиться в нее. — Мне нравится, когда кричат, — шепчу ей на ухо.

— Вы сумасшедший. — Я слышу смесь боли, шока и удовольствия в ее голосе. — Вы остановитесь, если я попрошу об этом?

Я подношу нож к ее горлу и давлю на него, из-за чего она хнычет в ответ.

— Что я тебе говорил?

— Никаких вопросов, — бормочет она.

Я опускаю нож ниже и провожу острым краем по коже над ее ключицей.

Она вскрикивает от боли.

— Именно. — Я облизываю губы, наблюдая через ее плечо за тем, как кровь стекает по ее груди. — Но, отвечая на твой вопрос, нет. Сейчас ты ничего не можешь сказать, что могло бы меня остановить.

— Пожалуйста, сэр, — умоляет она.

Я не знаю, о чем именно она меня умоляет. Хочет ли она, чтобы я остановился, или чтобы трахнул ее, и это действительно не имеет значения. Поскольку зверь вырвался из своей клетки, и единственное, что могло бы меня сейчас остановить, — это чудо.

Я отпускаю ее колено и выхожу из нее, из-за чего из прекрасного ротика вырывается разочарованный вздох.

— Повернись ко мне лицом.

Она оборачивается, чтобы посмотреть на меня, ее глаза вбирают в себя мое обнаженное тело в тусклом свете, который скрывает шрамы по всей коже. Щеки покрываются густым румянцем, она облизывает губы, не сводя глаз с моего члена. Этот пухлый рот будет обхватывать его, но не прямо сейчас.

— Садись вон на тот стол. — Я дергаю головой в его сторону.

Она хмурит брови, переводя взгляд со меня на стол, как будто раздумывает ослушаться моего приказа. Через мгновение ее плечи опускаются.

Она делает, как сказано, но я чувствую нерешительность в ее движениях. Камилла уже не так уверена в себе,