Шатаут - Стейси Борел

Возможно, пришло время рассказать Ригли, что именно я чувствую.

Оу, твоя уверенность бежит впереди тебя. Я потрясла головой.

Я взяла себя в руки и взглянула в зеркало заднего вида, чтобы проверить, что причёска и сияние блеска для губ всё ещё на месте. Всё выглядело идеально. Пора было идти.

Выйдя из машины, я оглядела дом и окрестности. Дома не были огромными, и казались немного потрёпанными. Не то, что вы найдете в гетто, но определенно то, что вы увидите на восстанавливаемых окраинах центральных районов города. Ригли и его соседи по комнате поддерживали двор в порядке. Трава была коротко подстрижена, с ровным подрезанным краем. С каждой стороны крыльца располагалось по два куста, над которыми не помешало б поработать, но их нельзя было назвать безумно заросшими. Дом был кирпичным с навесами над окнами в старом стиле, и я могла заметить огороженный задний двор. Для трёх парней, живущих здесь, место было не так уж плохо. Но кто знал, что встретит меня внутри.

Я перекинула волосы через плечо, прежде чем поднять руку, чтобы постучать в дверь. Я ударила только один раз, прежде чем она распахнулась, и ослепительная белая улыбка приветствовала меня в знакомой манере. Она была как глоток свежего, прохладного воздуха.

— Эй, ты должна была написать мне, когда выйдешь…

Он остановился на середине фразы и по-настоящему рассмотрел меня. Ригли просканировал меня с головы до ног, губы его слегка приоткрылись. Когда он посмотрел мне прямо в глаза, я не была готова к его комплименту.

— Ты выглядишь невероятно.

Я покраснела, и мои щёки загорелись. Глядя вниз на землю, я шаркнула ногой.

— Спасибо. О, и извини, что не написала. Я забыла.

Он отошёл в сторону, чтобы я могла войти. Он дал мне достаточно пространства, чтобы протиснуться мимо него, и мой локоть коснулся его живота. Я услышала его вдох, и это заставило меня задуматься, не вдыхал ли он мой запах. И снова эти проклятые бабочки.

Он прочистил горло.

— Не переживай. Ты здесь, и это всё, что имеет значение.

Это всё, что имеет значение.

Я размышляла об этой фразе, когда прошла через небольшую прихожую и оказалась в комнате, которую посчитала гостиной. На стене висел огромный шестидесятидюймовый телевизор, по которому шли ESPN News. Один чёрный кожаный диван был прижат к длинной стене, которая, видимо, соединялась с кухней, а другой такой же стоял у противоположной стены. Перед ним располагался небольшой журнальный столик с разбросанными по нему спортивными журналами, и в остальном, за исключением телевизора, комната с простыми белыми стенами казалась довольно пустой. Не так плохо, как ожидала. По крайней мере, чище, чем я могла предположить. Я понятия не имела, были ли тут какие-то странные запахи, потому что запах пиццы заполнил мои ноздри.

— Боже, отлично пахнет, — я почти рычала.

Я была голодна, совсем забыла о любой еде после завтрака. Нервы взяли надо мной верх. Когда аромат пищи витал в воздухе, я не могла сдерживать голод.

Он усмехнулся.

— Кухня там. Доставщик привёз две большие пиццы прямо перед тем, как ты пришла.

Я последовала за ним, когда он вёл меня через маленькую комнату с обеденным столом и стульями на четыре человека. Кухня была такой, как я себе представляла — камбузный стиль с тёмными, устаревшими шкафами. Столешница пластиковая, но не слишком ужасная.

— Я понятия не имел, какую пиццу ты любишь, поэтому просто предположил.

Он достал из шкафа две бумажные тарелки и протянул мне одну.

— Ты мог бы написать и спросить.

Я улыбнулась своим словам, чтобы он мог понять, что я подкалываю его по поводу каждого его сообщения.

Он толкнул меня локтем, и я ухмыльнулась, взглянув на него.

— Ну, разве ты не комик, — открыв две коробки, он сказал: — Эта для любителей мяса, а другая — гавайская. Извини, но я обожаю ананасы в пицце.

— О, я знаю.

— Очко в пользу Хэдли. Кажется, это ещё одна вещь, которую ты знаешь обо мне, чего я не знал о тебе.

Я взяла по куску из обеих коробок и положила на свою тарелку.

— Ригли, я не веду счёт. Почему так важно, что я знала о тебе что-то, чего ты не знал обо мне?

— Потому что я выясняю, до какой степени мудаком я был в старшей школе, когда полностью игнорировал тебя.

Мне не хотелось в это ввязываться прямо сейчас. Я была здесь, чтобы наслаждаться собой, а не углубляться в прошлое.

— Ну, для справки, я люблю гавайскую. Мясная тоже вкусная, но обычно я убираю колбаски. Не знаю почему, но они никогда не устраивают меня, — попробовала я прояснить, завязывая разговор.

Он последовал примеру.

— Ну, тогда тайна разгадана. Хочешь газировку, воду, пиво или, кажется, в холодильнике есть молоко?

Я сморщила нос.

— Молоко с пиццей отвратительно. Я недостаточно взрослая, чтобы выпивать, поэтому просто возьму газировку.

Он поставил свою тарелку, чтобы покопаться в холодильнике. Я потратила эту минуту, чтобы попялиться на его зад, не будучи пойманной на разглядывании. Идеально круглая форма, которая, как я знала, отлично заполняла его бейсбольные штаны.

— Есть Mountain Dew, или Pepsi.

— Pepsi.

— Держи Pepsi.

Он выпрямился и протянул мне ледяную банку. Наши пальцы соприкоснулись, и я ощутила, как по мне прокатился холодок. Я схватила банку, чтобы она не выскользнула из моей руки.

— Захочешь выпить пива позже — без проблем. Тут никто не требует документов.

Сарказм в его голосе заставил меня чувствовать себя немного смущенной моим педантичным отношением. Я знала, что большинство ребят моего возраста уже были на одной или двух вечеринках и упивались в хлам в то или иное время. Но это никогда не было моим выбором.

Я не хотела выглядеть не круто, поэтому просто ответила:

— Ладно, спасибо.

Но, конечно, я не стану его пить.

Мы оба отнесли нашу еду и напитки в гостиную, и я подождала, пока Ригли сядет, чтобы выбрать, где буду сидеть я. Он плюхнулся на середину большого дивана, прямо перед телевизором, оставляя место только по обе стороны от себя. Я вежливо выбрала меньший диван и села, поставив еду на подлокотник. Он взглянул на меня в недоумении, и я хотела спросить его, о чём он думает, но, поразмыслив получше, не стала. Может быть, он не хотел, чтобы я ставила туда свою тарелку.