Любовь и война - Патриция Хэган

Док был прав: здешняя местность совсем не походила на земли графства Уэйн. Тот край она знала как свои пять пальцев. Там она родилась и выросла. А этот незнакомый ландшафт таил в себе неясную угрозу, так что Китти то и дело вздрагивала – и не только от промозглой сырости.

Теперь лошадьми правил Пол, а Китти с доком и Сайласом зябко съежились под тяжело провисшим тентом.

– Док, долго нам еще до лагеря? – устало поинтересовался Сайлас.

– Честно говоря, я и сам не знаю, – признался Масгрейв. – Все, что мне известно, – он должен быть где-то поблизости от дороги. Человек в Вашингтоне рассказывал, что уже успели привезти первых раненых с того берега залива Гаттерас.

Китти обратила внимание на то, что Масгрейв ведет себя непривычно тихо с момента отъезда из Вашингтона. Тронув его за плечо, девушка участливо спросила:

– Док, что случилось? Он рассказал еще что-то, о чем вы не говорите нам?

– Китти, – тяжело вздохнув, на мгновение зажмурился док, – никому не нравится говорить о поражении. В городе я слышал, что у защитников форта Кларк кончились боеприпасы и их вынудили сложить оружие, покинуть крепость и отступить в Гаттерас. И только шторм пока не дает кораблям янки войти в залив, чтобы атаковать форт.

У Китти по спине побежали мурашки. Если янки захватят форт Гаттерас, они получат плацдарм для вторжения с моря на территорию Северной Каролины. Слишком быстро прогнозы дока становились реальностью. Если так пойдет и дальше, их могут схватить… или даже убить!

– Китти, – нерешительно проговорил док, не сводя с девушки обеспокоенного взгляда, – я мог бы отослать тебя обратно на одной из лошадей из нашей упряжки…

– Нет!!! – воскликнула она. – Я ни за что не побегу, док! Я твердо решила быть там, где смогу быть полезной, и прошу лишь об одном: перестаньте думать обо мне как о женщине!

– Но ведь я принимал роды у вашей матери, или вы забыли об этом, юная леди? Стало быть, ваш пол мне был известен раньше, нежели вам самой…

Она едва не рассмеялась – и, наверное, так бы и поступила, – уж очень задиристо блестели серые глаза старого доктора, но в этот миг Сайлас, не спускавший с нее глаз с самого Голдсборо, внезапно рявкнул:

– Ты, случайно, ничего не слышала о своем папаше с тех пор, как он удрал из наших мест и присоединился к проклятым янки?

– Нет, ничего, – ошеломленно пробормотала Китти, чувствуя на себе его неприязненный взгляд. – Молю Бога, чтобы он был жив.

– Даже если этот предатель воюет на стороне янки и стреляет в наших парней?! А если он подстрелит твоего дружка, Натана Коллинза?

– Сайлас… – Док слегка толкнул его ногой. – Лучше не будем об этом говорить. Нам и без того есть о чем тревожиться.

– Ну уж нет, пусть говорит, док! – вспылила Китти. – Может, он интересуется моим отцом, потому что ему известны имена тех трусов, которые, прикрывшись капюшонами ку-клукс-клана, искалечили его и забили до смерти трех других?

– Очень даже может быть. – На лице Сайласа появилась злорадная ухмылка. – И я подтвержу, что все ублюдки получили по заслугам. Стоит лишь припомнить, скольким поганым неграм твой папаша помог скрыться от законных хозяев. Одно мне непонятно: отчего ты не последовала за ним, когда он решил сбежать? Это, видно, оттого, что тебе очень нравилось бегать на свидания к красавчику Натану Коллинзу!

– А ну-ка попридержи язык! – не выдержал док, грозя Сайласу узловатым пальцем. – Я согласился взять тебя с собой, потому что не нашлось никого более подходящего, но это не значит, что я позволю безнаказанно оскорблять эту юную женщину!

– А знаете ли вы, – проговорил медленно Сайлас, – что Люк Тейт верховодит ребятами из «Буффало»!

– Ну и что это, скажи на милость, за «Буффало»? – недоуменно спросил док.

– Одни говорят, что «Буффало» – за конфедератов, а другие – за янки. Никто не знает толком. А я думаю, что они воюют за тех, у кого больше силы.

– И после этого ты называешь моего отца предателем? – возмутилась Китти. – О нем по крайней мере твердо можно сказать, за кого он воюет!

– А про «Буффало» твердо можно сказать, что это ребята не промах, – упрямо проговорил Сайлас. Он не спеша достал из кармана табак, отломил кусок и принялся неторопливо жевать, все так же мрачно уставившись на Китти. – Им не придется опасаться за свою шкуру, кто бы ни вышел в этой войне победителем, верно?

– Сайлас, я тебя не понимаю, – озадаченно покачал головой док. – Мне показалось, что ты искренне переживаешь за исход боя на побережье. Ты сам сказал, что готов поехать со мной и помочь чем сможешь. А теперь начинаешь расписывать подвиги людей, у которых нет ни принципов, ни убеждений?

– И лить грязь на моего отца, – вставила Китти.

– А ты думал, я просто так поехал с вами? – Он снова усмехнулся, не спеша наклонился и сплюнул через борт фургона табачную жижу. – Люк – мой дальний родственник, и то, как с ним обошлись на плантации Коллинзов, мне очень не нравится. А все из-за тебя! – Его глаза злобно сверкнули в сторону Китти.

Масгрейв открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздался голос сидевшего на козлах Пола Грея:

– Эй, док, похоже, мы заблудились! Дороги не видно, куда нас только занесла нелегкая!

– А ведь это ты уговорил меня повернуть на развилке именно в эту сторону! – набросился док на Сайласа. – Ведь уже час назад мы должны были доехать до лагеря!

– Вы бы и доехали туда, – расхохотался Сайлас, – если бы взяли от развилки в другую сторону!

– Так какого же черта…

Док не договорил: улыбка на физиономии Сайласа мигом сменилась зловещей гримасой, а в руке, как по волшебству, появился револьвер, направленный ему в грудь.

– А ну не дергайся! С минуты на минуту здесь будет старина Люк со своими парнями. Все сыграло нам на руку – даже чертова погода! Это он отправил тебе ту телеграмму, а я прикинулся наивным добровольцем, которому больше нечего делать как возиться с ранеными дурачками на поле боя. И теперь Люку достанутся все эти припасы, которые нужны его ребятам позарез, ну а кроме того, и кое-что сладенькое в виде сюрприза. – И он многозначительно ухмыльнулся, бросив взгляд в сторону Китти.

Но девушка не испугалась. Сознание того, что их обвели вокруг пальца, вызвало в ней приступ ярости. Подумать только: они торчат здесь в лесу, под дулом негодяя, в тот самый миг, когда раненые конфедераты умирают, не дождавшись их помощи! Ведь даже если телеграмма оказалась ложной, грандиозное сражение, разыгравшееся на побережье, было настоящим.

– Ты, грязный подонок! – Китти задыхалась от гнева. – Сейчас наши солдаты умирают, потому что из-за тебя не могут получить ни медикаментов, ни нашей помощи, – и ты еще посмел обвинять в чем-то моего отца? Какой же ты мерзавец, Сайлас!

Он засмеялся, прищурив глаза, в которых пылала ненависть.