Вечерняя песня - Кэндис Кэмп

Чуть было не сбившись, девушка склонилась над лютней, сосредоточив все свое внимание на песне. Но это оказалось нелегко, после того, как она увидела в глазах Джеймса свет. НЕЛЬЗЯ ПОЗВОЛЯТЬ, ЧТОБЫ ОН СНОВА ЗАХОТЕЛ ЕЕ! Это приведет к непоправимому.

Элизабет и Стивен попросили Алину исполнить еще пару баллад, но девушка, сославшись на усталость, ушла. Когда она поднималась по лестнице, ее догнал Джеймс и легонько коснулся плеча.

— Я пойду с вами.

Подняв глаза на мужа, Алина внезапно испугалась, что он намекает на свои супружеские права. Джеймс заметил, как исказилось страхом лицо жены, и поспешил покачать головой.

— Не бойтесь, я только провожу вас до дверей.

— Хорошо.

Джеймс протянул руку. Алина приняла ее, и супруги стали подниматься вверх по лестнице. Девушка надеялась, что муж не почувствует, как сильно дрожит ее рука. Какое-то время они поднимались молча.

Потом Джеймс осторожно начал:

— Я хотел поговорить с вами, сказать… Я не приходил навестить вас, потому что мне было стыдно.

Алина, едва не споткнувшись, изумленно взглянула на него:

— Кому? Вам?!

Повернувшись к жене, Джеймс едва заметно улыбнулся.

— Я знаю, какого вы обо мне мнения. Вы думаете, у меня не может быть никакого стыда, что у меня для этого слишком черствая душа. Разве я не прав?

Алина отвела взгляд.

— Нет… Я…

— Не стоит лгать. Это написано на вашем лице. Вы видите во мне злодея. И это вовсе не удивительно, ведь вы выросли в семье Танфордов. Едва ли вы слышали обо мне что-то хорошее, — Джеймс помолчал. К тому времени они уже поднялись на верхний этаж и свернули в коридор. — Но я не настолько дьявол, чтобы заставлять женщину ехать верхом до тех пор, пока она не заболеет. Когда я понял, что натворил, меня стала мучить совесть, и я не мог заставить себя предстать перед вашим взором. Вы имеете все основания ненавидеть меня.

— И вы боялись увидеть меня в гневе? — скептически поинтересовалась Алина.

— Нет. Я боялся взглянуть на вас и увидеть бледной и слабой, ведь вы заболели по моей вине. Я боялся, что загляну в ваши глаза и увижу в них ненависть. Меня учили никогда не обижать женщин, и уж тем более, своих. Мы женаты всего несколько дней, а я успел нарушить свое обещание всегда и везде защищать вас. Если бы я раньше догадался о том, что вы больны, то никогда… о, проклятие! Я должен быть с вами откровенным. В меня словно вселился дьявол. Со мной это редко бывает, — Джеймс криво усмехнулся. — И значительная вина в этом — ваша, миледи.

— Вы хотите сказать, что именно я превращаю вас в зверя?

К удивлению Алины, Джеймса рассмешило ее замечание.

— Да, миледи, вы… И единственным оправданием с моей стороны может служить только то, что ваша красота сводит меня с ума.

Теперь настал черед усмехнуться Алине.

— Нет, сэр, мне кажется, дело вовсе не в моей красоте.

— Да, не совсем, — признался Джеймс. — Вносит свою лепту и ваш язычок, острый, как лезвие ножа.

— Это я уже слышала. И все же, вы, похоже, не слишком то боитесь этого.

Джеймс посмотрел на жену и улыбнулся.

— Я не боюсь вас. Вы превращаете меня в разъяренного зверя, но одновременно вы так прекрасны, что пробуждаете во мне безумное желание.

От этих слов девушку вдруг бросило в жар, словно он прикоснулся к ней. В этот момент они подошли к двери в комнату Алины и остановились. Протянув руку, Джеймс легко коснулся щеки жены. Алине показалось, будто ее обожгло огнем.

— Сэр Джеймс, прошу вас, — прошептала она, отворачиваясь.

Джеймс осторожно, но настойчиво повернул ее к себе. Алина замерла на месте, испуганно глядя на мужа, а он нежными прикосновениями ласкал ее лицо, не отводя глаз. Хотя Джеймс не держал жену, та стояла не в силах пошевелиться, даже когда он нагнулся и поцеловал ее.