Невеста Мрачнейшего - Лилия Лисовская

Остановившись в пещере, из которой вело два коридора, Царь боязливо махнул рукой:

-Зверь там. В темницу – в эту сторону.

Рыцари замешкались, не зная, что делать. Разделиться? Из коридора, который вел в паунскую тюрьму, раздался чужой крик, усиленный эхом. Кричал Руц.

-Я пойду к Шартиар, - сказала я, тревожно заглядывая в тоннель. Вдалеке угадывался силуэт Зверя, лежащего на земле и повернувшего морду в нашу сторону. Она зовет меня, что-то екнуло в груди, и я не могла сопротивляться. Будто в трансе я отстранила Айдена, пытавшегося встать на пути.

-Идите к Руцу, - язык мне не подчинялся, вся моя сущность сосредоточилась на одном – добраться до Зверя, до Шартиар, которая страдает. Я не питала иллюзий – вылечить чужие душевные раны было выше моих сил. Но кто может лучше понять женщину кроме другой женщины?

И я шагнула в темноту.

Часть первая. Глава 24. И снова в путь!

При моем появлении Зверь оторвал морду от земли и повернулся в мою сторону. Я уже и забыла, как он огромен. Глядя на лапы, каждая из которых была размером с половину меня, возникал вопрос, как же Шартиар, точнее ее проекция, смогла забраться так далеко в катакомбы паунов.

В темноте блеснули зеленые глаза с вертикальным зрачком, как у кошки. Моя фигура, возникшая в тоннеле, заинтересовала Зверя. Он принюхался, шумно втягивая воздух, а затем чихнул, закрывая нос лапой.

От меня пахло глиной и паутиной. Не самый приятный запах, соглашусь.

-Привет, - осторожно двигаясь вперед, произнесла я. Зверь двигал ушами, с искоркой в глазах наблюдая за тем, как я приближаюсь. Он не рычал, угрожая напасть, просто смотрел.

Конечно, мне было страшно, ведь Зверь, играючи, мог переломить мне хребет одной лапой, даже не заметив. С другой стороны, что-то внутри твердило, что Шартиар ждала именно меня. Не Айдена, не Виллана и не Руца. В глубине изумрудных глаз царила печаль. Та самая, от которой Зверь заходился в плаче, шедшем из-под земли.

До волка оставалась пара шагов, когда я опустилась на землю, складывая по-турецки ноги. Зверь потянулся ко мне, ткнулся шершавым влажным носом в грудь. Меня окутал запах: терпкий аромат шерсти, которая лезла в рот и нос. Я подняла руку, аккуратно погладив Зверя между ушами.

-Пойдем домой, - тихий шепот достиг чуткого слуха Зверя, и он откликнулся полуворчанием-полурыком. «Я останусь здесь» - вот, что он говорил. Шартиар было больно, и Зверь спасал ее от страданий. Но почему?

Я заглянула в глаза, которые светились в темноте, пытаясь понять. Из меня был никчемный психолог, я не могла помочь Зверю выговориться, но нежность и ласка могли. Зверь заскулил, забил хвостом, поднимая облако пыли. Грязь застревала в белоснежной шерсти, и волк становился пепельно-серым.

-Подожди, я сейчас, - чуть сдвинувшись, я запустила руку в карман. Предмет выскальзывал из ладони, обжигая кожу холодом. Но мне удалось выудить его на свет.

Очки. Простые очки в металлической оправе, которые остались валяться на земле, когда Шартиар сформировала проекцию. Они приятно холодили ладонь, стекла поблескивали, отражая свет, сочащийся из глаз Зверя.

-Я не знаю, почему ты пытаешься спрятаться. Каждый из нас чего-то боится, но сила и состоит в том, чтобы взглянуть в лицо собственным страхам. И убедиться, насколько они ничтожны.

Зверь внимал моим словам, дергая треугольными ушами. Мой голос его успокаивал, умиротворял. На коленях, куда он положил морду, скопилась порядочная лужа слюней, но я даже не замечала этого. Я хотела вернуть Шартиар назад. Мне была нужна моя Наставница.

Повинуясь порыву, я обняла Зверя. Сомкнула руки на шерсти, зарываясь в нее руками. Откуда у меня такая горечь внутри? Она разъедала меня, сжигала язык, и я всеми силами хотела избавиться от ощущения потери. Зверь вновь подал голос: заскулил, как побитый щенок, и тревожный звук разнесся по тоннелям. Где-то там, в тронном зале, трусливый паучий Царь спрятался за статую, пережидая. Я не винила его: каждый из нас чего-то боится, просто кто-то боится слишком многого.

Очки с маленькими, круглыми линзами очень смешно смотрелись на Звере, которому они едва-едва налезли на нос. Хихикая и утирая слезы, выступившие в уголках глаз, я поправила дужки, отгоняя от себя чувство, что мы опоздали. За спиной, у входа в коридор, три фигуры тревожно перешептывались. Зверь подозрительно принюхивался, недовольный тем, что наше свидание пытаются прервать.

-Видишь их? - шепнула я в ухо, которое мягко щекотало лицо. - Они ждут только тебя.

Видение, нахлынувшее как девятый вал, дезориентировало и лишило мыслей. Я глотала воздух широко раскрытым ртом, пытаясь прийти в себя.

Теперь я знала, почему страдает Шартиар, почему в зеленых глазах столько печали, но нет ни капли ненависти. Она должна была ненавидеть меня всей душой, но нет. Видимо, Шартиар была выше этого, а потому стыд метко уколол меня раскаленной иглой в сердце.

-Ты любишь его, - прошептала я, заглядывая Зверю, нет, Шартиар, в глаза. Она, и правда любила его. Его Мрачнейшее Величество Талл, который столько времени убил на розыск перерождения своей смертной возлюбленной, в упор не замечал ту, чья беззаветная преданность и любовь сопровождали его на протяжении тысячелетий.

Мое появление, даже такое внезапное, разбило Шартиар сердце. Но если я собираюсь отказаться от брака, почему эта рана все еще болит? Я читала ее эмоции на лету: тревога, что яблоко ошибается, безответная любовь, птицей бьющаяся в груди, и страх.

-Прости.

Что еще я могла сказать? Разве что извиниться за собственное существование, которое отравляет жизнь другому человеку. Но разве я виновата? Виновата ли я в том, что пророчество связало меня с тем, кого я никогда не видела, и я должна стать его супругой? Я плохо знала Шартиар, как человека, но было безмерно жаль. Слезы стекали вниз, капая на шерсть.

Зверь отстранился, поднимаясь на лапы. Шерсть, снежно-белая с серыми некрасивыми пятнами, засветилась жемчужным огнем. Он взбирался вверх от лап до макушки, очерчивая контур Зверя прерывистой полосой. И Зверь начал таять. Я пораженно наблюдала, как тают в воздухе пушистые лапы, мощная грудина и треугольные уши с кисточками. Спустя мгновение я осталась в одиночестве. Прогремел стук: очки в простой металлической оправе упали на землю.

***

-Снова в путь! – пропел Виллан, преисполненный энтузиазма. Он с преувеличенно серьезным видом отряхивался от кусочков паутины и пыли, застрявших в рыжих волосах, и на первый взгляд становился похожим на птичку, которая чистит перышки.

Глоток чистого