Френдзона: Выход - Дарья Волкова

— Не могу! — прохлюпала Марфа, утыкаясь лицом в отцовское плечо.

— Нет, вот ты ревешь — и я сейчас начну, — отец стиснул ее крепче. — А мне нельзя.

— Почему?

— Религия не позволяет! И вообще у меня это… сердце. Давление. Дифтерит. Аппендицит. Малярия и бронхит! Не нервируй отца!

Марфа рассмеялась — и вытерла слезы об отцову куртку. Потом коротко сама обняла папу — и отстранилась. Ему наверняка неудобно обнимать ее вот так, извернувшись со своего водительского сиденья.

— Пап… Но это же твое любимое детище… Как ты можешь его просто так взять — и отдать?

— Ой, Марфа, я все равно уже ни черта успеваю, — отмахнулся отец. — Работы административной до хрена. «ГосТИНцам» давно нужна новая хозяйка.

— Пап… — Марфа поверила. Сердцем поверила. Что это правда. Что отец всерьез собирается подарить ей свой самый любимый и дорогой ресторан. И теперь включился мозг. — Папа, это же такой мощный актив… А ты его мне… в одни руки.

— Тебе, тебе, — закивал отец. — Бери, не сомневайся, и правда хороший актив.

— Папа, я не про то, — Марфа заговорила серьезно. Она вдруг снова ощутила, что это ее дурацкое состояние отступает. Сначала оно было вытеснено ребенком. Теперь… теперь — другим… подарком. — Я же не единственный член нашей семьи, чтобы дарить мне такие баснословно дорогие подарки.

— С матерью я посоветовался, она одобрила, — у отца, кажется, были ответы на все ее вопросы.

— А Петька? А Паша? Как они отнесутся к тому, что ты раздаешь в том числе и их наследство?

— Ой, не говори мне про них! — снова отмахнулся отец. — Они свой путь сами выбрали, вот пусть по нему и чешут, и шишки набивают, и успеха добиваются. Ну а в крайнем случае без куска хлеба не останутся, не переживай. Да и вообще… — отец облокотился на руль. — Чего это ты, Марфа Тихоновна, про наследство вдруг разговор завела? Рано еще наследство делить! Имей в виду — я долго жить собираюсь!

— Это здорово! — Марфа подалась вперед и сама снова обняла отца. И прошептала ему на ухо. — Я люблю тебя, пап.

— Скажи мне то, чего я не знаю, — притворно проворочал отец, похлопывая ее по спине. — Слушай, у меня плечо подклинивает, протяни руку, достань с заднего сиденья папку с документами, которые Ромка подготовил.

Марфа замерла, так и не дотянувшись до папки.

— Так Рома в курсе?!

— Рома в курсе! — фыркнул отец. — Рома не просто в курсе, Рома сам все это затеял и провернул. Знаешь, Марфут, — отец потянул у нее из пальцев папку, которую она все-таки машинально взяла. — Вот я всегда подозревал, что Ракитянский рано или поздно отожмет у меня ресторан!

— Папа, — беспомощно выдохнула Марфа. Она только-только одно потрясение пережила, а тут… уже следующее.

— Пошли, — отец постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Нотариус ждет.

***

— Значит, «госТИНцы» теперь мои?

Они снова стоят у темно-серого гранитного крыльца с надписью «НОТАРИУС». Только теперь у Марфы в руках папка с документами, которые утверждают, что это именно так. Но все равно — и верится, и нет.

— По крайней мере, так написано в этих бумажках, — деланно равнодушно пожал плечами отец, поднимая ворот куртки. Снова стал накрапывать дождь.

— И я… я могу делать там все, что захочу?

— Хозяин — барин. А хозяйка — барыня.

— Вот прямо совсем… все-все?

— Да хоть шест для стриптизерш поставь, — хмыкнул отец. — Ну или для стриптизеров. Говорю тебе — твоя это вотчина, и только твоя. Вот сейчас съездим в «госТИНцы», я тебе все покажу, дела сдам — и ноги моей там больше не будет. Ну если только сама не пригласишь.

Марфа некоторое время стояла и молча смотрела на отца. А потом крепко обняла. Она знала точно — так и будет. Потому что Тихон Тихий — человек слова. Раз так сказал — значит, так и сделает.

Отцовы руки крепко прижали ее — и отпустили.

— Все, хорош, Ромео своего обнимай. А нам ехать надо, дел еще сегодня — гора.

***

У Марфы дрожали руки. И даже, кажется, слегка тряслись колени, когда она ходила с отцом по служебным помещениям «госТИНцев». Какая-то — лучшая, наверное! — часть мозга профессионально отмечала все детали, на которые обращал внимание папа, а руки по привычке даже делали пометки в блокноте. А какая-то другая часть, меньшая и абсолютно невменяемая — дурниной вопила: «Это мое! Это все мое! Я тут хозяйка! И я отвечаю за это здание, за этих людей, за будущее этого чудесного места». Ну и как в такой ситуации не дрожать коленкам?

***

— Рома! — она влетела в квартиру.

— Да? — отозвался он из кабинета. А потом и сам появился в дверях, с авторучкой в руках. — Что случилось?

Она стояла, слегка запыхавшись, и смотрела на Романа. Ты знал. Папа сказал, что это была твоя идея. Что мне теперь делать? Что мне сейчас тебе сказать?!

— Почему ты мне не сказал?

— А… — он почесал ручкой над виском. — Ты про «госТИНцы»?

— Да.

— Ну… я считал, что правильным будет, если тебе об этом скажет сам Тихон Аристархович. Это же его… собственность.

— Уже бывшая, — вздохнула Марфа. — Теперь это моя… собственность. Моя прелесть.

Рома одарил ее коротким, но внимательным взглядом.

— Ты… рада этому?

— Рада ли я… — Марфа показалось, что у нее внезапно кончились силы. А вернее всего, что то нервное возбуждение, которое охватило ее после слов отца о передаче ресторана, наконец, иссякло. Марфа медленно осела на пуфик у стены. — Ром, я об этом всю сознательную жизнь мечтала, оказывается. Правда, я поняла это только сегодня. Что всегда мечтала — стать хозяйкой этого места. Оно для меня… я даже не могу объяснить. Но, понимаешь… я всегда знала, что это место — папино. Он его придумал, вместе с Евдокией Романовной, он туда столько всего… вложил. Не денег, нет. Точнее, не только их. Это… Я не могу объяснить.

— Я понимаю, — тихо и серьезно ответил Рома. — Я очень рад, что… что угадал правильно. Точнее, мы с батей-два… с Тихоном Аристарховичем угадали.

— Угадали… — хмыкнула Марфа. Она точно была уверена, что если бы не Рома — отцу бы эта идея никогда не пришла в голову. И не факт, что папа сразу согласился. И, возможно, были споры. Возможно даже — бурные. Только ей об это никто никогда не расскажет — в этом она была уверена так же твердо. Марфа вздохнула и протянула Роме бумажный пакет. — Надеюсь, я тоже угадала.

— Что здесь?

— Гостинец из «госТИНцев». Пот-пай с