Бастард и жрица - Соня Марей

Человек, густо заросший темной щетиной, с брызгами крови на одежде, в упор глядел на меня.

Это один из Красных Топоров!

В том, что это именно он, я почти не сомневалась. С детьми равнин у нас договор, согласно которому они могут ходить лишь определенными тропами, а для караванщиков, водящих через горы обозы, были специальные пути, по которым их сопровождали искатели. Конечно, добрые люди не забредали в это глухое место. И, конечно, не бегали с топорами наголо и в одежде, перепачканной кровью.

Удивление на грубом лице быстро сменилось каким-то темным, злым выражением. Брови сдвинулись на переносице, и я с ужасом увидела, как он удобней перехватил топорище.

– Надо уходить скорее, ты что…

Из-за его плеча вынырнул второй и, увидев меня, едва не споткнулся. Он был приземистей и хромал на левую ногу, но я себе не лгала – этот тоже опасен.

– А ну, стой! – первый ринулся в мою сторону, когда я, наконец, сбросила оцепенение и заметалась по пятачку перед тропой.

Мне надо коснуться скалы! Надо создать врата и скрыться! Но это время, время, которого у меня нет.

– Стой, говорю! – рыкнул мужчина, в несколько прыжков сокращая расстояние между нами.

Не раздумывая, я подхватила с земли камень и приказала ему раскалиться – уж на это магии у меня хватит! Надо защищаться и, если мне сегодня суждено умереть, я продам свою жизнь подороже.

В следующее мгновение разбойник схватил меня поперек талии и притиснул спиной к груди. Я видела его толстые окровавленные пальцы так близко, что могла различить каждый волосок. Пятерня оставила бурый след на ткани платья.

– Далеко собралась, крошка? – прошипел он в ухо, обдавая влажным дыханием.

А сзади уже подступал второй.

И тогда я дернулась, вложив в рывок все силы. Извернулась змеей и впечатала камень прямо в нависшее надо мной лицо. Разбойник дернулся, взвыл дико и ослабил хватку. В нос тут же ударила вонь от паленого мяса, и я, не теряя времени, бросилась к скале.

Хоть бы успеть! Хоть бы…

И поняла, что не успею. Потому что хромой уже нагонял меня – он оказался на удивление прытким. Я чувствовала его шаги кожей. Сейчас схватит, повалит на землю и…

В его руках топор. Он сразу убьет меня или для начала помучает?

Когда я ощутила дыхание смерти за спиной и то, как сталь почти вонзилась между лопаток – все закончилось.

Задушенный вскрик, звук падающего тела – я рывком обернулась. Сердце билось где-то в горле, перед глазами поплыло, и я едва не рухнула сама. Кровь заливала серые камни, алела веером на траве. Хромой корчился, держась руками за шею.

Дурнота накатила внезапно, и меня бы наверняка вывернуло, съешь я сегодня хоть крошку. Никогда прежде я не видела, как страшно и жутко может умирать человек.

– Рамона! – до боли знакомый голос окликнул меня перед тем, как поляну огласил скрежет стали.

Я подобралась и отскочила в сторону, иначе меня бы просто-напросто смели. Разбойник бросился на него, как дикий зверь.

В лестрийских книгах, втайне добытых мамой, битву сравнивали с танцем. Но это был не танец, это была свалка с хрипами и криками, дикая пляска железа и смерти. Одежды пропитались кровью и потом, и Красный Топор, подстегиваемый страхом гибели, уже ничего не страшился.

Он был поистине огромным. Шире Реннейра и выше на полголовы, но Ренн двигался быстрее, четче, с грацией прирожденного воина. И… Матерь Гор! Да он же ранен!

Холодная игла страха прошила меня насквозь.

– Беги! – Ренн успел повернуться ко мне на один короткий миг, а после его снова поглотила схватка.

Бежать? Нет!

Они кружили по поляне, как две хищные птицы, а я заламывала пальцы, борясь с тошнотой и оцепенением. Хотелось закрыть глаза и не видеть, проснуться лишь тогда, когда все это закончится, но я не могла отвести глаз от моего лестрийца: он все медленней уклонялся от ударов страшного топора. А разбойник, хрипя и рыча, как медведь, пытался потеснить его к скале.

И в тот миг, когда я уже была готова сделать что угодно: броситься на врага, вцепиться ему в глаза, в волосы… Ренн нырнул ему под руку. Росчерк стали как алый рисунок по холсту – и пальцы разбойника разжались. Топор с глухим звуком упал на камни, и противник, пытаясь зажать страшную рану под мышкой, рухнул следом.

Я успела зажмуриться, но слышала, очень хорошо слышала звук, будто прямо у меня над ухом разрубили кочан капусты.

Мир куда-то поплыл, и я осела на колени. Прижала ладони ко рту, борясь со спазмами. В нос ударил запах крови, и я услышала торопливые шаги.

Все закончилось?

– Дурная! Что ты здесь делаешь?!

– Ренн! – прохрипела я, потому что голос не желал повиноваться.

Он выглядел разъяренным и таким страшным – в заляпанной кровью рубахе, с горящими от ярости глазами. Ноздри раздувались от тяжелого дыхания, пальцы сжимали рукоять клинка так, что проступили вены на запястьях.

Матерь Гор, сколько здесь крови… И как сильно кружится голова.

– Ренн…

– Почему ты меня не послушалась!

Он ощупывал меня взглядом и никак не мог успокоиться – огонь битвы все еще гулял в его крови. Не так я представляла нашу следующую встречу, не так…

Реннейр протянул руку, чтобы помочь подняться, и я с готовностью качнулась к нему – не только всем телом, но и всей душой, всем своим существом. Чтобы зацепиться за него, как за опору, слиться с ним, оплести, как дикий плющ. Унять дрожь и смертельный холод.

Мне нужно это прикосновение, нужно его тепло и эта опасная сила, потому что я знала, он не обратит ее против меня. Комок застыл в горле, а к глазам подступили непрошеные слезы. Еще немного – и разревусь.

Мы не успели коснуться друг друга. Чутье проснулось вовремя, камни шепнули: «Чужой!»

– Ренн, сзади! – взвизгнула не своим голосом.

И не успела понять, как это получилось. Одним неуловимым, поистине звериным движением Реннейр обернулся, вскидывая клинок. Каких нечеловеческих усилий ему это стоило! Весь рукав его стал бурым, а рука потяжелела.

Звон, скрежет, и лестрийца вовлекли в новую схватку. Противник, проклятый Красный Топор, и откуда только он появился?! Извергло Ущелье Забытых, не иначе! Если убитый казался мне огромным, то этот…

На горло будто удавку накинули. Я до боли стиснула пальцы.

Этот казался еще крупней. И злее.