Рог изобилия - Дэй Леклер

– И каждый становится незаменимым, – добавил Райнер.

– Да, – прошептала она. – Особенно если он любит тебя, волнуется о тебе, воспитывает тебя. Особенно если он никогда ничего не просил, а только старался все дать тебе.

– А «Рог изобилия»?

– Это тоже моя семья, хоть и немного по-другому. – Охваченная желанием объясниться с ним раз и навсегда, она обернулась к нему. – Это МОЯ связь с прошлым. Это все, что у меня осталось от родителей, от всех предков. Ты носишь сережку как напоминание. А тебе ведь достаточно только вернуться домой – и ты получишь все. У тебя есть родители, братья и сестры, родные и двоюродные, дяди и тети, целый клан родственников. Я… у меня же только дядя Клетес и «Рог изобилия»…

– Я понимаю тебя, но… – Он колебался, старательно выбирая слова. – «Рог изобилия» не может заменить семью. Он не может заменить личную жизнь.

Она отвернулась от него, скрестила руки на груди. Как ему объяснить ее преданность памяти родителей?

– Твой брат считает, что я должна взять деньги и бежать. Но куда мне бежать? В Аризону, на куриное ранчо дяди Клетеса? – Она улыбнулась с грустной иронией. – Здесь все, что у меня есть в жизни. «Рог изобилия» – это все-таки семья, что бы ты ни говорил. Я его никогда не покину. И дядя Клетес тоже – несмотря на все эти разговоры о куриных ранчо.

– Джордан…

Она резко обернулась и взглянула на него, слова сами рвались из нее.

– Оставь это, Райнер. Оставь нас. Оставь меня. Возвращайся к своей жизни и дай нам жить своей. Тебе не нужен «Рог изобилия». У вас же десятки магазинов.

Он сжал зубы, на виске забилась жилка.

– Не мне решать. Я бы хотел, чтобы это было так. Но мне нужно многое принимать во внимание.

– Что тут можно еще принимать во внимание?! Ты понимаешь важность семьи. Уверена в этом. Так не лишай же меня моей семьи!

– Я не хочу этого! – Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Но не имею права решать, полагаясь лишь на свои собственные симпатии.

– Почему не можешь?

Он схватил ее за плечи и заговорил горячо, искренне:

– Послушай меня, Джордан. От меня и моих решений зависит жизнь многих людей. Ни один магазин в цепи магазинов Торсенов не стоит отдельно. Каждый является жизненно важным звеном. Семья в целом зависит от этой единой цепочки. Я несу ответственность перед семьей и перед нашими работниками, потому что каждый из них имеет свою долю в нашем бизнесе.

– Мы вам не нужны, – умоляла она. – Вы можете просто обойти нас.

Он покачал головой.

– Не будет того успеха. Дорогая, «Рог изобилия» занимает самую лучшую позицию в этом районе. Мы можем обойти вас, пойти дальше на север, но наши возможности будут сильно подорваны. Для нас очень важно получить «Рог изобилия». И я не могу от своего имени, из-за личных причин, решать так, а не иначе.

– Так что же ты собираешься делать? – Она едва смогла выговорить эти слова.

– Собираюсь поработать здесь еще неделю. Собираюсь еще поговорить с Клетесом. А потом мы потолкуем уже вместе и постараемся достигнуть полюбовного решения.

Джордан опять скрестила руки на груди.

– Не вижу подобного решения. Мы с тобой даже не можем прийти к компромиссу. Один из нас в любом случае выигрывает. А другой остается в проигрыше.

Райнер изогнул бровь.

– И это я слышу от женщины, у которой больше найдется выходов, чем в лабиринте?

Она широко раскрыла глаза.

– Дядя Клетес сказал тебе?..

– Думаю, он сделал это в порядке предупреждения. – Он фыркнул. Не удержавшись, она тоже рассмеялась. Он поймал ее ладони. – Подождем еще одну неделю и увидим, что выйдет. Потом поговорим снова. Мы должны найти вдвоем какой-то выход.

– Хорошо, – неохотно согласилась она. – Еще одну неделю.

– Прекрасно. Но это не все. Я надеюсь, что ты исполнишь еще одну мою просьбу, Валькирия.

Она закусила губу. О Боже, этот человек хочет слишком многого. Иногда ей казалось, что он потребует всю ее, от пяток до макушки, и не успокоится, пока не получит и ее сердце в придачу.

– Гм-м. Маловероятно, – ответила она, хотя в душе сказала совсем другое. Попроси у меня луну – и я подарю ее тебе, вместе с солнцем и всеми звездами Вселенной.

Только вслух она этого не произнесла. Его глаза улыбались ей сверху, глубокие, пронзительно-зеленые.

– Я хочу тебя сегодня, – сказал он. – Ты будешь моей?