Полночный вальс - Джулия Куин

Джон занялся работой в Блетчфорд-Мэноре, приглядывал за переделками в доме и даже помогал в некоторых из них. Почему-то физический труд успокаивал его, и иногда ему удавалось подумать о чем-нибудь другом, кроме Белл.

Работа в доме и в усадьбе отнимала у него целые дни, а вечера Джон старался посвящать финансовым делам, надеясь возместить средства, потраченные на покупку Блетчфорд-Мэнора. Но как только вечер сменялся ночью, Джон обнаруживал, что мысленно вновь и вновь возвращается к белокурой леди, в настоящее время пребывающей в трех часах пути отсюда, в Лондоне. Она не теряла времени, постаравшись оказаться как можно дальше от него.

Джон не мог не вспоминать каждую минуту, проведенную в обществе Белл, и всякий раз воспоминания ранили его, словно маленький, но острый кинжал. Он просыпался почти каждую ночь, взволнованный и возбужденный, и понимал, что ему снилась Белл. Он уже подумывал, не отправиться ли в ближайшую деревню, чтобы подыскать женщину, которая утолит его желание, но вскоре расстался с этой мыслью, рассудив, что ему не поможет ни одна женщина. Кроме Белл, разумеется.

Он был изумлен, когда Бакстон доложил о прибытии герцогини Эшбурнской. Никаких вопросов о Белл, приказал он себе, входя в синюю гостиную, где ждала гостья.

– Добрый день, ваша светлость, – учтиво произнес он.

Эмма была в прекрасном настроении, ее волосы пламенели особенно ярко.

– По-моему, я просила называть меня Эммой, – напомнила она.

– Прошу прощения. Полагаю, виновата привычка.

– Ну, как ваши дела?

– Прекрасно. А как Белл? – Если бы он мог дать себе пинка так, чтобы этого не заметила герцогиня, он немедленно выполнил бы свое желание, вложив в пинок всю силу.

Эмма лукаво улыбнулась, понимая, что план Белл может достичь цели.

– Она в полном порядке.

– Хорошо. Я рад за нее, – Джон порадовался бы еще сильнее, зная, что Белл хоть изредка вспоминает о нем.

– Она готовится выйти замуж.

– Что?!

Эмма пожалела, что у нее нет возможности запечатлеть выражение, появившееся в эту секунду на лице Джона, ибо оно было непередаваемым.

– Я сказала, что она выходит замуж.

– Я слышал, – пробормотал Джон.

Эмма вновь улыбнулась.

– И кто же этот счастливец?

– Белл еще не сообщила мне его имени, сказала только, что познакомилась с ним в Лондоне на прошлой неделе. Кажется, это граф, а может, и маркиз. Она каждый вечер бывала в обществе.

– Не сомневаюсь. – Джон даже не попытался скрыть сарказм, прозвучавший в его голосе.

– По-видимому, Белл счастлива.

– И конечно, она не теряла времени, подыскивая себе пару, – раздраженно проговорил Джон.

– Ну, вы же знаете, как это бывает.

– Что бывает?

– Любовь с первого взгляда, и все прочее.

– Да, – мрачно подтвердил Джон.

– По правде говоря… – начала Эмма, подаваясь вперед.

– Что?

«Я великолепна, – похвалила себя Эмма. – Совершенно неподражаема».

– …по правде говоря, – повторила она, – Белл говорила, что ее избранник немного напоминает ей вас.

Ярость, ревность, бешенство и сотни других не менее отвратительных эмоций вспыхнули в душе Джона.

– Как любезно с ее стороны, – ледяным тоном отозвался он.

– Я знала, что вам будет приятно, – приветливо отозвалась Эмма. – В конце концов вы были так дружны с Белл.

– Да, были.

– Я убеждена, что вы получите приглашение на свадьбу. По-моему, Белл будет приятно видеть вас на таком торжестве.

– Боюсь, я буду слишком занят.

– Но вы же не знаете, когда состоится свадьба. Белл еще не назначила дату.

– Я буду занят, – твердо повторил Джон.

– Понятно…

– Да, я уверен, что вы понимаете. – Джон размышлял, что движет женой Алекса – неслыханная жестокость или непомерная наивность. – С вашей стороны было очень любезно сообщить мне новости о Белл, но, боюсь, мне пора вернуться к делам.

– Разумеется, – кивнула Эмма с сияющей улыбкой и поднялась. – Я передам Белл ваши наилучшие пожелания, – и, не дождавшись ответа, с невинным видом осведомилась: – Вы ведь желаете ей всего хорошего, верно?

Джон издал глухое ворчание.

Эмма отступила и усмехнулась.

– Тогда я передам ей, что вы были рады услышать новость о ее свадьбе. Прошу вас, не стесняйтесь навещать нас. Алекс будет счастлив вас видеть.

Спускаясь по ступенькам крыльца к экипажу, Эмма решила как можно скорее отправить Белл записку с сообщением, что Джон будет в Лондоне в самом скором времени.

Джон наблюдал, как экипаж Эммы исчезает за деревьями подъездной аллеи. Как только он скрылся из виду, Джон злобно выругался, дал хорошего пинка ни в чем не повинной стене дома и поднялся к себе в кабинет.

– Черт бы тебя побрал, капризная девчонка! – пробормотал он, наливая полный стакан виски. Он отпил большой глоток; жидкость обожгла гортань, но Джон этого не заметил. – Выходит замуж? – произнес он вслух. – Замуж? Ха, надеюсь, она будет несчастна. – Опустошив стакан, он вновь наполнил его.

К несчастью, виски не притупило боль, сжимавшую его сердце. Убеждая Белл расстаться, Джон и не подозревал, что мысль о ней в объятиях другого мужчины окажется такой нестерпимой. Конечно, он не сомневался, что когда-нибудь Белл выйдет замуж, но это событие представлялось ему неопределенно далеким. А теперь он не мог избавиться от видения Белл в объятиях безликого графа или кого бы там ни было. Джон видел, как Белл лукаво улыбнулась и потянулась поцеловать избранника. А когда они поженятся… о Господи, это ужасно. Джон видел обнаженную Белл, на теле которой играл отблеск свечей. Незнакомец обнимал ее, а потом накрыл ее всем телом и…

Джон одним махом осушил второй стакан виски. По крайней мере он не знал, как выглядит этот мужчина. Он не вынес бы более подробной и яркой картины.

– Черт, черт, черт, черт! – забормотал он, подчеркивая каждое слово пинком по ножке стола. Будучи сделанным из прочного дуба, стол с честью выдержал поединок, а ноге Джона грозила опасность к следующему утру покрыться синяками,

Неужели это будет продолжаться до конца его жизни? Во время недавней поездки в деревню каждая женщина напоминала ему о Белл. У одной глаза оказались почти такими же синими, другая была ростом с Белл. Неужели его сердце станет отчаянно трепыхаться каждый раз, когда он увидит в толпе белокурую головку?

Джон сполз на пол, прислонившись к столу.

– Осел! – простонал он. – Какой осел!

Этот-припев, крутился в его голове, пока сон – не сморил его.