(не)любимый препод - Дана Блэк

В "Биг Босс" привели бороду в порядок. Откромсали несколько сантиметров волос, и теперь не подергать. В страховой Игорь выцыганил мою любимый коньячок, который я из командировки привез. Маше дома скучно, карикатурная сварливица-р-р-львица, но не светская, а с гривой в бигудях или куда там она наматывает хаер.

Что-то мне все утро смешно, не могу.

Смотрю на часы — половина второго, с пары у журналистов уже был дзынь. Парковка возле института в оккупации — студенты чешут домой. Или не домой, суббота. Я бы тоже с удовольствием до бильярда прокатился, боулинга, в кино бы сходил, вай нот. Вечерком.

Примеряюсь, куда выбросить бычок, вокруг так чистенько. Закапываю в снег за машиной. Мимо, в шубе до пят плывет Ольга Евгеньевна. Пристает к студенткам:

— Соколова, ты мне ответь, как проект собираешься готовить, если границу между парафразом и плагиатом вообще не видишь?

Выпрямляюсь, отряхиваюсь, и ох, солидарен с Соколовой. Тоже ничего больше не вижу, ни границы, ни погранца. Моим миром правят длинные русые волосы, стянутые в хвост и широкая улыбка, мне адресованная, и ресницы в снежинках, моя картинка, веселая, идет, размахивая рюкзаком.

Из-за Кристины едва не пропускаю Егора.

Удерживаю сына за рукав пуховика. Бронепоездом прет, и это подзаколебало меня. В конце концов, долго мне с ним няньчиться? Воспитывать рублем не выход, но как просто было бы — урезал содержание, и язык бы сразу развязался.

— Постой, на две минуты. Вань, и ты, — киваю Хромову, плетущемуся следом.

— О, Александр Александрович, здрасьте, — гаркает Ваня. — Вы на нас за клуб поди греетесь? То, что накидались вчера? Первый и последний раз, клянусь, гадом буду.

— Какое помпезное вранье, Хромов, — отмахиваюсь. — Нет, по другому поводу. Ребят…

— Так вы нас ждете? — Николь облокачивается на капот. Переводит взгляд с меня на Кристину. — Что-то случилось? Или соскучились?

— Соскучился, — знал, что выслушивать подколы придется не на раз-два и не от нее одной, и все таки тянет в ершик растрепать получасовые старания парикмахера, и прячу руки в карманы. Ну какое дело этой ослихе до чужого амура. Втягиваю воздух. Откашливаюсь. — Ребят, сразу по теме. Предлагаю стажировку в издательстве, оплачиваемую. График подберем. Поработаете в журнале, с профессионалами. Отличная возможность. За несколько месяцев в общих чертах всю образовательную программу освоите. Как смотрите?

— Конечно, еще бы! — Кристина смотрит положительно. Умница таки. Подпрыгивает, сдвигает брови и щелкает пальцами перед лицом Николь. — Ты мне рассказывала, "Провокатор", называется?

— Да-да! — Николь энергично кивает. Отлипает от капота. — Александр Александрович, вы серьезно, можно? А в газетах писали, что вы акции продали.

— Газеты часто преувеличивают.

— А когда?!

— Да ну нафиг, — хмыкает Егор. Кривится на девчачий восторг. — У тебя все? Ванек, поехали, — вертит брелок на пальце.

— Егор, погодь, — Ваня чешет кудрявую голову. — А вы это…ну…журнал ведь топовый, мы вам там не подгадим статус, со студентами до третьего курса неохотно связываются?

— И ты туда же, — Егор рыхлит снег ботинком, комки летят в разные стороны. — Ладно, Вань, на созвоне.

— Сам замечаешь, как глупо себя ведешь? — хватаю его за рукав. — Куда пошел? Так и будешь в уголовную ерунду с Винни-Пухом играться? Я предлагаю реальное место и реальные деньги, голову включи, Егор.

— Александр Александрович, — он вырывается. Отряхивает куртку. — У вас в издательстве с кадрами совсем беда, что уже нас уговаривать прикатил? Я сказал — нет. Пока.

Смотрю, как сын разболтанной походкой тикает к машине. На ходу машет растопыренной пятерней девчонкам-одногрупницам, мол, красотки, садитесь, домчу с ветерком.

Устраивать разборки на учебной парковке у всех на виду стремно, и непедагогично, и, трэш из семьи выносить на люди несдержанно, но психологический мысленный треп катится в оставку, у меня нет больше длинной бороды, зато есть раздражение, бьет прибоем, топит здравый смысл, кого-то ушатаю щас, и я делаю шаг.

— Саш, ты куда, не ходи, — на пути тут же вырастает Кристина. Упирается в грудь и трогает мою щеку. — Дать зеркало? Спорим, испугаешься? — понижает голос до шепота. — Кошмарный видок. Правда, страшно. И мы тебя ждем так-то.

Перевожу на нее глаза. Она наклоняет голову набок и детским жестом дергает меня за пальто:

— Купишь по дороге мороженку?

— Что? — отрываю от себя ее пальцы. Осмысливаю банальную просьбу и невольно улыбаюсь.

Она смеется:

— Всё, ты не злишься? Я пошутила. Поехали в редакцию щас прям? Мы очень хотим.

Сын упаковывает девушек в тойоту и газует. Достаю сигареты и фломастер. Разворачиваюсь к авто.

— Едем? — Николь вопросительно поднимает брови.

Киваю. Сажусь за руль. Рядом плюхается Ваня. Шумно отодвигает кресло и с задних сидений доносится писк: "каланча, аккуратнее нельзя? Ты меня прижал".