Как опасно быть женой - Дебра Кент

В коридоре раздаются глухие шаги. Вот так. Один телефонный звонок – и восхитительный Эван Делани у меня в кабинете. Всего пару минут назад он спокойно сидел в своей комнате через двор, а теперь он здесь, потому что я его позвала. Быстренько с головой ухожу в изучение инструкции к кофеварке (не включать в ванной). Эван переступает порог.

– Вижу, я не ошибся. – Он, улыбаясь, легко машет мне рукой и неторопливо входит в комнату. Осматривается. – Уютно. – Идет к моему столу, тихо шурша табачными брюками из крупного вельвета, опускает свое большое тело в вертящееся кресло из искусственной кожи и подкатывается ко мне. – Над чем работаем?

В комнате сразу становится тесно, жарко, и воздух искрится электричеством, как одежда в сушилке, когда забываешь антистатические салфетки.

– Да так, ерунда. – Я сейчас лопну от напряжения. Голос срывается, руки холодны, как синие упаковки со льдом, которые я кладу в детские завтраки. – Пишу всякую чушь для каталога.

Он протягивает руку к фигуркам на моем столе:

– Можно?

Это щедро одаренный природой мужчина и улыбающаяся женщина; отдельные, но соединяющиеся в трех позициях: миссионерской, собачьей и “69”. Выточены из слоновой кости в мельчайших подробностях и датируются эпохой династии Цин.

Я слежу за тем, как распахиваются глаза Эвана, когда до него доходит смысл сей маленькой головоломки.

– Хм-м.

– Сначала я их описываю, а потом мы делаем фотографии. Слава богу, уже почти все.

Я жду, что он начнет складывать фигурки тремя способами, но Эван оставляет все как есть: мужчина по-борцовски обнимает свою подругу за спину.

Эван аккуратно ставит фигурки обратно на стол. Я вздыхаю:

– Двести одиннадцать экспонатов, по пятьдесят слов на каждый. Итого десять тысяч пятьсот пятьдесят слов.

– Вы так говорите, будто это скучная работа. Вроде… я не знаю… инвентаризации запчастей.

Его слова – как укус слепня: не очень, но все-таки больно. Эван раскрыл мой самый страшный секрет: я зануда. Посади меня в зал, полный произведений эротического искусства, и я начну подсчитывать общую выставочную площадь. Я работаю в научно-исследовательском институте человеческой сексуальности, но могла бы с тем же успехом сортировать анодированные гвозди в скобяной лавке. Муж не замечает меня со времен “Ванессы”, и теперь я знаю почему. Мне никогда не подняться выше перекладывания бумажек в знаменитом на весь мир институте. Иначе говоря: если вы за сексом, то не по адресу.

Эван листает черновик нашей с Лесли статьи – я провожу исследования и пишу, а она ставит на обложке свою фамилию (16 кеглем) над моей (12 кеглем).

– О чем это?

– О моем новом проекте. Знаете “Камасутру”?

– Конечно. В смысле, знаю про нее. Слышал. Но содержания не знаю. То есть частично наверняка знаю, что и как… черт, в общем, вы понимаете.

Эван побагровел, и я, конечно, тоже, но он такой милый и сексуальный, что просто кричать хочется.

Я с трудом отвожу от него глаза и рассеянно листаю рукопись.

– Многие полагают, что “Камасутра” – нечто уникальное, но в действительности аналогичные пособия были и раньше.

– Например?

– “Техника секса” китайского императора Хуанди. “Коки Шастра”, “Ананга Ранга”, “Камалед-хиплава”. Вы удивитесь, но секс изобрели не мы.

– Не мы?

– Не мы с вами. – Я снова краснею. – Вернее, не современные люди. Хиппи там, доктор Рут[16], “Радости секса” и прочее.

Эван тычет пальцем в ранний перевод “Камасутры” у меня на столе, верхний в стопке книг. Я беру его, провожу пальцем по золоченому названию и передаю Эвану.

Он открывает наугад, недолго читает, смеется.

– Ого. О-ого! Фантастика. Слушайте. “Есть десять ступеней любви. Любовь глазами.” – Это, полагаю, когда вы не можете оторвать от нее глаз. – Эван смотрит на меня, и мне приходится отвести взгляд, чтобы не потерять сознание. – “Душевная привязанность, постоянная рефлексия, нарушение сна, телесное истощение…”

– “Отказ от развлечений, – медленно и тихо говорю я, продолжая список по памяти. – Навязчивые мысли. Сумасшествие. Обмороки. Смерть”.

– Я потрясен. – Эван улыбается и продолжает листать книгу. – Так. Хорошо. Вот это интересно. “Мужчина должен иногда искать утешения у чужой жены. И у некоторых женщин его найти проще, чем у других”. Здесь даже приведен список, у кого проще.

– Да, знаю. – Я принимаюсь искать сумочку. Почему мы не идем гулять, как планировалось? Почему сидим и читаем “Камасутру”?

– Отлично. – Эван закрывает страницу большой ладонью. – Тогда контрольный опрос.

Я вздыхаю:

– Это обязательно?

– Пожалуйста, Джулия. Порадуйте меня.

– Ладно. – Я снова сажусь. – Женщины, которых легко добиться. “Женщина, стоящая на пороге своего дома. Женщина, которая смотрит на тебя искоса. Женщина, чей муж беспричинно взял вторую жену”. – Я смотрю на часы. – Что еще? Ах да. “Женщина-карлица. Больная женщина. Бедная женщина”. И так далее и тому подобное. Я сдала экзамен, профессор?

Эван глядит в книгу.

– Вы пропустили кое-что важное. – Он ведет пальцем по странице. – Хм-м. “Женщина, обиженная мужем”.

Я упорно смотрю себе под ноги.

– Да, точно. Пошли?

Эван читает.

– Можете купить себе такую же в “Бордерз”, – говорю я. – Семь баксов.

– Нет, подождите. Вот, очень интригующе. – Он хмурит брови. – Что такое “искусство царапин”?

– Царапины, укусы – это считалось выражением привязанности. Нечто вроде памятной метки. Обычно на щеках, шее, спине. И конечно, в более… м-м… интимных местах. – Я, как семиклассница, не могу не выпендриться. – Существует восемь различных отпечатков. Нож, полумесяц, коготь тигра, лист лотоса.

– Покажите. – Эван задирает рукав, открывая мощное предплечье. – Пометьте меня.

Я стою, улыбаясь как идиотка.

– Ну же, Джулия. Интересно, как это выглядит.

Я беру Эвана за запястье, медленно поворачиваю его руку внутренней, нежной стороной вверх и твердо вдавливаю ноготь большого пальца левой руки: раз и два. Получается овал.

– Вот.

Эван рассматривает метку, проводит по ней пальцем и улыбается мне во весь рот. Теперь он готов идти на прогулку, но я передумала и заявляю, что у меня слишком много работы и мало времени, мне не следовало его беспокоить. Он говорит, что все понимает. Он стоит всего в нескольких дюймах от меня и не сводит глаз с моих губ. Потом медленно приближается ко мне. У меня горят щеки. Я могу попятиться или отвернуться, но губы сами тянутся к его губам. Он обхватывает мое лицо и целует меня так нежно, и его дыхание – как апельсиновый чай со специями. Сама не сознавая, что делаю, я кладу руку на его затылок и крепко прижимаю Эвана к себе, целуя в ответ. Мой язык проскальзывает ему в рот, сперва робко, затем все более дерзко. Если быть до конца откровенной, меня сильно подстегивает образ Эдит Берри, вставляющей сигарету в губы моего мужа. Он стирает все сомнения и несет меня вперед, как цунами. Эван тихо стонет от удовольствия. Когда поцелуй заканчивается, я едва не теряю сознание. Все это время я задерживала дыхание, и теперь у меня кружится голова, бросает в жар. Свершилось. Я поцеловала чужого мужчину, не Майкла.