Поздравляю,ты допрыгалась - Кристина Майер

— Почему ты решила, что можешь меня шантажировать? — откинувшись на стул, поинтересовался у Леи. — Может, ты желаешь вернуться в город и воссоединиться со своим первым мужем? — она недоуменно уставилась на меня. — А ты разве не знала, что по мусульманским традициям обряд никах считается более законным, чем регистрация в ЗАГСе? Поэтому твой свекор делает все, чтобы найти невестку. Если тебя вернуть Ибрагиму, я не смогу помочь…

****** ******

Лея

Вот не получается в его присутствии расслабиться. С Валидом нашли общий язык, с этим злым истуканом никак. Не думала его шантажировать, как-то само получилось, я как глупая лошадь закусываю удила и нарываюсь на конфликт.

— Может, ты желаешь вернуться в город и воссоединиться со своим первым мужем? — продолжил говорить Чех.

Это он о чем сейчас? Какой муж? Я всем своим видом давала понять, что не понимаю его вопроса.

— А ты разве не знала, что по мусульманским традициям обряд никах считается более законным, чем регистрация в ЗАГСе? — о подобном обряде я что-то слышала, но какое отношение он имеет ко мне? — Поэтому твой свекор делает все, чтобы найти невестку. Если тебя вернуть Ибрагиму, я не смогу помочь…

«Свекор… Жена… Невестка… Ибрагим?!»

— Я не понимаю, — растерянно уставилась на мужчину. Он не может быть настолько жестоким, чтобы так шутить. Его слова попали в цель. Пусть мне ничего не рассказывали, но я уже догадалась, что возможным убийцей моей мамы считают Зураба. Только я не поняла, как во всем этом замешан дядя?

— Лея, подожди, не пугайся, — демонстрируя свою невероятную реакцию, Чех оказался возле меня на корточках. Его руки завладели моими трясущимися ладонями. — Ты не знала? — теперь он вопросительно смотрит на меня? Я нахожу в себе силы мотнуть головой. — Вспомни, что было во время обряда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да ничего не было. Пришла Зухра — какая-то дальняя родственница и сказала, что будет помолвка, но по обычаям мусульман. Если меня спросят, по доброй воле я выхожу за Ибрагима, должна ответить «да». Это не дословно, потому что я не помню. Да и не спрашивал меня никто, — хотела вырвать руки, но чех крепко их держал, будто не позволял моим эмоциям скатиться до истерики. — Но все в доме говорили, что это помолвка перед свадьбой. Я не соглашалась на обряд. Что теперь будет?

— Я с этим разберусь. Мне нужно было убедиться, что тебя обманули… или обманывают меня, — в его голосе впервые слышалась забота. Шершавые пальцы поглаживали мои руки, я стала успокаиваться.

У меня два мужа. Два! А я до сих пор девственница…

Прыснула в голос…

Чех отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Это на нервной почве. Со мной такое бывает, — о своих мыслях сообщать не собиралась, а то решит исправить упущение.

— Давай ложиться спать. День был тяжелым, ты устала, — Самир встал на ноги и отошел в сторону. Мне нужно сначала сходить в душ.

«А кто-то уже принял… холодный» — всплыло в голове. Я идти и нырять в реку не собиралась, если только днем при ярком солнце.

— Доброй ночи, — бросила я.

— Спокойной ночи, Лея, — услышала я на полпути к своей спальне. Пока я доставала вещи и полотенце, чтобы сходить искупаться, в доме погас свет. Вот же!..

Сама виновата, надо было предупредить. Взяв с собой фонарик, побежала в ванную комнату, пока там есть теплая вода. Быстро-быстро приняла душ. Вымыла голову, замотала ее полотенцем. Хорошо бы ее высушить, чтобы подушку не намочить. Фена у меня нет, по старинке — полотенцем, а потом возле печки. Тут главное волосы не спалить.

— Ты чего не спишь?..

— О-о-й! — подпрыгнула я на стуле, чуть не прислонилась лицом к печи. — Кто так пугает?! Можно как-то обозначать свое присутствие?

— Не хотел напугать. Ходить бесшумно это привычка. Я услышал шум и поднялся. Так почему не спишь?

— Волосы сушила, теперь иду спать, — пока мы разговаривали, я перебирала влажные пряди. Вряд ли я простыну, если сейчас уйду. Нас разделяют сантиметры, я не заметила, как он приблизился. Фонарь лежит где-то на столе и комнату освещает лишь свет горящих в печи дров. Сердце тревожно стучит в груди. Я резко поднимаюсь, стул с грохотом падает. Самир наклоняется его поднять, а я отступаю в комнату, прихватив с собой фонарик.

— А-а-й! — ногу пронзает боль, вскрикиваю и тут же прикусываю губу.

— Что случилось? — Чех уже рядом, держит меня за локоть, будто я сейчас упаду. Первая мысль солгать и убежать спрятаться в спальне, я до сих пор ощущаю волнение от его близкого присутствия.

— Я вроде… порезалась, — сегодня днем разбила банку, была уверена, что все осколки вымела. Невнимательность наказуема.

— Покажи, — он подхватывает меня на руки и сажает на стул, отодвигает его подальше от печки. Шлепок летит в сторону. В руках Чеха оказывается мой фонарик и полотенце. Как-то я неудачно порезалась, крови столько, будто зарезали мамонта.

— Нужно зашить, — обыденным тоном произносит Самир, обматывая ступню полотенцем.

— Хорошо, я сейчас оденусь и съездим в областную больницу, — не могу сдержать сарказма.

— С такой пустяковой операцией я могу справиться без помощи медиков, — усмехнулся Самир.

— Подожди, подожди… Ты хочешь сказать, что будешь втыкать в меня иголку с ниткой? — хочется уточнить, прежде чем принять решение о побеге.

— А ты оказывается не такая смелая, как я думал, — засмеялся он. — Если не упадешь в обморок, обещаю выполнить любое твое желание…