Горький вкус времени - Айрис Джоансен

– А теперь мы можем идти?

Франсуа упрямо покачал головой, не сводя глаз с ее матери.

– Она ваша дочь. Возьмите ее с собой.

– Невозможно. Аристократам не выдают пропусков, чтобы они могли покинуть город. Мне пришлось пойти на сделку с этой шелудивой свиньей Маратом, чтобы получить пропуск для себя. Это несправедливо. Эта свинья думает, что я пришлю ему это, но он узнает, что меня не так легко запугать… – Она вернулась к своему занятию. – Жюльетте придется самой позаботиться о себе.

А когда она поступала иначе? Жюльетта вышла из спальни и спустилась по лестнице.

На нижней ступеньке ее догнал Франсуа.

– Она не имеет права отказывать вам. За вас обеих я уже не отвечаю! – яростно заявил он.

– Тогда оставьте нас на улице и отправляйтесь по своим делам! – Голос Жюльетты звучал столь же яростно. Странно, почему ей так больно? Встреча с матерью прошла как она и предполагала, а после событий сегодняшней ночи она должна была стать нечувствительной к боли.

Маргарита, открывая им дверь, самодовольно улыбалась:

– Я же говорила, нет смысла вам с ней видеться. Глупо было вам думать…

Дыхание с резким свистом вырвалось из груди Эчеле. Жюльетта успела уловить лишь неясное движение. Но Маргарита неожиданно оказалась прижатой к стене с приставленным к ее тощей шее кинжалом.

– Ты говорила? Я не очень-то хорошо тебя расслышал.

Маргарита взвизгнула, глядя на кинжал выпученными глазами.

Эчеле прижимал его до тех пор, пока по шее Маргариты не побежала струйка крови.

– Что ты говорила, гражданка?

– Ничего! – пискнула та. – Я ничего не говорила.

Жюльетта следила, как лицо Эчеле полыхало от бешенства. На мгновение она решила, что он сейчас всадит в Маргариту кинжал, однако Франсуа медленно опустил его и захлопнул за собой дверь.

Эчеле сунул кинжал в сапог.

– Я вышел из себя. Еле удержался. Однако нечего мне было пугать служанку, когда я хотел насадить на кинжал ее хозяйку.

– Вам не понравилась моя мать? – спросила Жюльетта. – Как это невероятно! Обычно мужчины от нее в восторге.

– У вас есть еще друзья или родственники в Париже?

Жюльетта покачала головой.

– Кто-то же должен быть. А у гражданки Вазаро?

– Опекун Катрин – Жан-Марк Андреас. У него есть дом на Королевской площади; но сейчас он там не живет.

– Не на Королевской площади, – рассеянно поправил Франсуа. Его лоб прорезали морщины. – Теперь это площадь Единства.

Матерь Божья, неужели опять? Как же теперь ориентироваться в городе? Какая глупость! И Жюльетта четко объявила:

– Королевская площадь, дом восемнадцать.

– Там есть слуги?

Жюльетта пожала плечами:

– Не знаю, а у Катрин сейчас не спросишь.

– Нет, у нее не надо спрашивать. – Взгляд Франсуа устремился к экипажу, и Жюльетта снова отметила это странно-пристальное выражение его глаз.

Дантон насмешливо взирал на них сверху.

– Маркиза отказалась помочь?

Франсуа покачал головой:

– Маркиза – стерва.

– Какая жалость! Я полагаю, тебе остается только прижать этих одиноких покинутых женщин к своей груди и позаботиться о них самому.

– Черта с два! – Франсуа открыл дверь экипажа и не то подсадил, не то впихнул Жюльетту в экипаж. На долю секунды его взгляд остановился на нежных чертах Катрин, затем он продолжал:

– Я в отчаянии, что порчу тебе удовольствие, Жорж Жак, но, когда ты почувствуешь себя готовым к действию, отвези нас на Королевскую площадь.

Губы Дантона скривились.

– Королевскую площадь? Я и впрямь считаю, что эти аристократки совратили тебя.

– Я хочу сказать, на площадь Единства. – И Франсуа со стуком захлопнул дверцу экипажа.