Опасное очарование - Энн Мэтер

Мужчины тем временем вели многозначительную беседу.

— Насколько я понимаю, вы с Джулией знакомы? — строго спросил Филипп, испепеляя брата укоризненным взглядом. — Ты ничего не сказал вчера вечером, когда я упомянул ее имя.

— Я не был уверен, что речь идет именно о ней. — Мануэль метался по комнате как разъяренный тигр по клетке. — Какое это имеет значение?

— Думаю, это зависит от Джулии. — Филипп разочарованно взглянул на нее: — Ты знала, что Мануэль мой брат, когда пришла сюда и попросилась работать?

— Нет, я даже не знала, что вы здесь работаете, разве не помните?

— Помню, конечно, помню. — Он добродушно улыбнулся, стараясь загладить свою вину. Зачем он незаслуженно обидел такое доброе, чистосердечное существо?

— Кроме того, Мануэль и я едва ли знаем друг друга. — Джулия решительно продолжала наступление. — Мы встречались пару раз в Лондоне, только и всего. Думаю, что с чистой совестью могу сказать: вас я знаю намного лучше, чем вашего брата.

— Понимаю. — Филипп кивнул, а Мануэль наконец прекратил метаться по комнате.

— Ты закончила? — Он многозначительно посмотрел на стакан у нее в руке.

— Я выпила столько, сколько захотела. Вы что-то имеете против?

Мануэль взглянул на часы, затем на Джулию:

— Уже половина первого. Ты едешь со мной!

— Сомневаюсь, — не слишком уверенно возразила она. Кто же сможет устоять против такой неслыханной наглости?

— Я так и думал. — Он отвернулся и насмешливо обратился к брату, словно приглашая его попробовать помешать ему: — Филипп, ты ведь не возражаешь, правда? На сегодня с нее достаточно. Я провожу ее домой. — И он снова уставился на часы, благородно поблескивающие на холеном смуглом запястье.

Джулия умоляюще смотрела на Филиппа, своего единственного заступника, но тот не торопился с ответом.

— Филипп, я в порядке, я совершенно здорова. Пожалуйста, позвольте мне остаться, — не сдавалась она, только все напрасно — ответ был неумолим.

— Иди домой, так будет лучше. Ты устало выглядишь, и, похоже, разбитый поднос тебя сильно расстроил. Здоровые так себя не ведут. Не обижайся, я врач и мне виднее.

Как сказать ему, что ее эмоциональный срыв не имел ничего общего с разбитым подносом! Разве он поймет? Даже несколько огненных капель, упавших на голую ногу, не беспокоили ее так сильно, как присутствие Мануэля! Но попробуй заикнись об этом! Нет, в этом споре у нее нет никаких шансов на победу, единственный выход — сдаться, и она обреченно поднялась на ноги, на что Мануэль самодовольно заявил, нехотя отрываясь от созерцания своих великолепных часов:

— Вот умница, давно бы так. Прошу следовать за мной, мисс.

Джулия пулей вылетела из кабинета, не помня себя от стыда и обиды, не забыв, впрочем, оставить стакан на письменном столике и схватить на бегу свою дамскую сумочку, и прямиком бросилась на улицу. Весеннее солнце, такое яркое по сравнению с вечным полумраком больничного заведения, слепило ей глаза. Или это дают себя знать навернувшиеся вдруг слезы?

Мануэль размеренно шагал сзади. Сегодня в его распоряжении был открытый туристический «кадиллак», такой же, как у Филиппа, за исключением бледно-голубого цвета, множества хромированных деталей и сверкающей на солнце оранжевой обивки.

Несмотря на произошедшее, девушка позволила усадить себя в машину и теперь тупо наблюдала за тем, как ее мучитель обходит капот и грациозно садится рядом. Легкий темно-синий весенний костюм с темным галстуком и нежно-кремовой рубашкой выдавал в нем неисправимого щеголя, а облегающие брюки, как нарочно, подчеркивали каждый мускул его длинных натренированных ног. Джулия не могла оторвать взгляд от любимой фигуры, и обида отходила на второе место. Она помнила все — золотые часы на запястье, плавно струящийся вокруг плеч дорогой материал, когда он нагибался, усаживаясь в машину, густые черные длинные-предлинные ресницы, загорелые мужественные руки, крепко сжимающие руль, еле заметные складочки возле губ. Его губы… Удивительно, почему эти воспоминания заставляют сильнее биться ее сердце?

Бегло оглядев ее, Мануэль завел двигатель и тронулся. Рядом с ним она выглядела более чем скромно в своих рабочих темно-синих брюках, к тому же забрызганных рагу, и белой рубашке без рукавов. И зачем она только накинула этот несуразный толстенный свитер? Ведь на улице весна; и не просто весна, а весна в Калифорнии! А ее волосы! Первоначально собранные в хвост на затылке, они предательски выбивались из-под ленты и легкими завитками ложились на лицо. Каким чучелом она должна выглядеть в подобном наряде и с такой неимоверной прической! Джулия глубже вжалась в сиденье. Ее спутник невозмутимо вел машину вдоль крутого подъема, ведущего прочь из города, на юг, к дому Бенедикта и полуострову Монтерей. Оставив главную дорогу, он повернул в глубь континента, в места, красота которых могла сравниться разве что с нетронутым девственным лесом, но бурная деятельность, развернувшаяся в ее желудке и с каждой минутой становившаяся все неукротимее, мешала девушке наслаждаться прекрасным видом. Величественные пейзажи, созданные талантливейшей из художниц, матушкой-природой, один за другим пролетали мимо, водопад жизнерадостно журчал, призывая путешественников остановиться и отдохнуть в его тени, а она слышала лишь жалобные звуки оголодавшей плоти.

Наконец они остановились на крохотной стоянке у придорожной забегаловки, звук мотора стих, и Джулия замерла, проклиная наступившую вдруг тишину.

— Мы пообедаем здесь, не возражаешь? Надеюсь, ты хочешь есть? — Мануэль заботливо склонился к ней, ни доли насмешки не прозвучало в его ласковом низком голосе.

А в Джулию словно бес вселился. Прекрасно понимая, что не права, что голодна, что должна благодарить его за заботу, она упрямо отвернулась в сторону и злобно бросила:

— Что-то не припомню, чтобы вы спрашивали меня, хочу ли я обедать с вами.

— Не выводи меня из себя, — гневно прошипел он. — Живо вылезай из машины!

Как и следовало ожидать, дважды повторять не пришлось, она пулей вылетела наружу.

Лишь выпив целый стакан охлажденного, на редкость вкусного мартини, девушка оправилась от пережитого потрясения и благоразумно решила наслаждаться пищей, раз уж так случилось. А ели они великолепные сочные бифштексы с хрустящей жареной картошкой, которую Джулия назвала бы чипсами, и шампиньоны в густом томатном соусе. Красное калифорнийское вино, предусмотрительно заказанное Мануэлем в баре, приятно освежало, должно быть благодаря своему непривычному резкому вкусу. Такое вино Джулии никогда не доводилось пробовать в доброй, но старомодной Англии. Казалось, девушка только теперь поняла, насколько она проголодалась, и с удовольствием принялась поедать одно блюдо за другим, а когда дело дошло до десерта, была уже на седьмом небе от счастья. Коктейль из дыни и настоящий бразильский кофе, который она так любила, приятной тяжестью легли на желудок, и, закурив, она наконец откинулась от стола. Посуду быстро убрали, остались лишь свечи и сигареты.