Правдивый лжец - Джессика Стил

Элин вошла в дом, понимая, что бесполезно желать, чтобы она снова смотрела на вещи так, как до безрассудной любви к Максу. Она любит его и с этим уже ничего не поделать…

Матери и отчима не было дома, не было и Лорейн. Лишь сводный брат вышел посмотреть, кто приехал, когда она втаскивала в холл свой большой чемодан.

– Привет! – тепло поздоровался Гай и поспешил к ней, чтобы обнять и поцеловать. Он совершенно не походил на раздраженного молодого человека, которому Элин говорила, что едет в Италию – «в неприятельский лагерь», как он тогда выразился. – Почему ты не сообщила, что приезжаешь? – спросил он, входя с ней в гостиную. – Я бы встретил тебя в аэропорту.

– Милый Гай, – улыбнулась она. – Я… э-э… сама до этого утра не была уверена, что приеду сегодня. – Она поспешила сменить тему: – Я хочу сварить кофе. Выпьешь чашечку?

– Ага, – согласился он, и Элин отправилась на кухню, по непритязательному, но безупречно чистому виду которой убедилась, что Мадж все еще с ними.

Однако в эти часы экономка была занята своими собственными домашними делами, и кухня находилась в полном распоряжении Элин. Она занималась кофе, а ее несчастное, истерзанное сердце тосковало о Максе.

Сколько же оно будет болеть? – спрашивала себя девушка, неся поднос в гостиную. Элин была так мало знакома с любовью… с несчастной любовью, что просто не знала, сколько времени занимает исцеление и когда появляется способность думать о чем-то другом.

– Кофе! – весело объявила она, входя в гостиную и ставя поднос. – А где остальные, кстати?

– Родители в театре, а Лорейн – да поможет нам Бог! – с этим своим новым парнем.

Элин поняла, что Гай разделяет мнение ее матери о последнем возлюбленном Лорейн.

– Ну а как ты? – спросила Элин и вспомнила, что в последнем телефонном разговоре мать упоминала не только о скандальном увлечении Лорейн, но и о том, что Гай искал работу. – Мама говорила, ты подумываешь влиться в ряды рабочих и служащих, – пошутила она.

– Я… э-э… ходил на собеседование как раз в пятницу, – сообщил он, но при этом у него был такой смущенный вид, что Элин, знавшая Гая – он же душа нараспашку! – сразу догадалась: все не так просто.

– Я заинтригована, – заметила Элин. – Что за работа?

И снова ее поразило смущение на его лице, но едва догадка забрезжила у нее в голове, как Гай подтвердил:

– По моей специальности.

– Художественное конструирование? Керамика? – уточнила она.

– То и другое вместе.

– Где?.. – выпалила Элин, зная, что если он не собирается уехать из дома, то в округе есть только один производитель керамики – тот, на которого работала она.

– «Тонкий Фарфор Дзапелли», – быстро проговорил Гай, будто желая поскорее покончить с этим. – Знаю, знаю, – заторопился он, когда Элин, хоть и была готова к такому ответу, не смогла скрыть удивления. – Знаю, что это бессовестно с моей стороны… после того, что я устроил тебе в свое время. Но, видишь, хоть до меня и долго доходило, я понял, что чувствую себя хорошо, только когда работаю. Ну вот, фирма Дзапелли дала объявление, я поехал в пятницу, и Брайан Коул из отдела конструирования… тебе Коул известен? – перебил он себя.

– Да, я его знаю, – сказала Элин.

И остальных директоров. И они ее тоже знают!

– Ну так вот, он оказался хорошим парнем, и мы как будто нашли общий язык. Судя по всему, ему понравились образцы, которые я привез. Во всяком случае, он показал мне мастерскую… у них там фантастическое оборудование, – отвлекся он, не скрывая восхищения. – Так что…

– Похоже, ты… э-э… доволен, – заметила Элин.

Она уже сто лет не видела Гая таким воодушевленным.

– Можешь не сомневаться, – ухмыльнулся он.

– А что сказал отец, когда узнал? – спросила она.

– Отец? – снова ухмыльнулся Гай. – Ты ведь пробила лед – за что тебе большое спасибо. Ты приняла огонь на себя, и, когда подошла моя очередь, папа уже несколько смягчился. Знаешь, подумывает… всерьез подумывает о продаже фирмы «Пиллингер» – зданий, земли и всего остального.

– Не может быть! – задохнулась она.

– Именно так, – заверил ее Гай. – Хотя я склонен видеть здесь руку твоей матери. Знаешь, когда в доме каждый день появляются буклеты туристических фирм…

– Страсти Господни! – воскликнула Элин и добавила, чуть придя в себя: – Значит, Сэм смирился.

– Рано или поздно это должно было случиться, – согласился брат. – Во всяком случае, он принял мое сообщение о работе у Дзапелли гораздо лучше, чем я ожидал. Хотя состроил мрачную мину и заявил, что лишил бы меня наследства, если бы таковое существовало.

Элин улыбнулась: она представляла, каким тоном Сэм мог нечто подобное сказать.

– Так ты считаешь, что собеседование прошло успешно? – Элин не знала о вакансии в отделе, иначе нашла бы способ тактично сообщить об этом Гаю.

– Думаю, да. Во всяком случае, он представил меня сотрудникам, что было бы бессмысленно, не имей я никаких шансов.

– Ну, с Хью Барреллом ты уже был знаком, – заметила Элин.

– А разве он работает там? – удивился Гай, но тут же пожал плечами. – Значит, его не оказалось на месте, – предположил он и продолжал: – Брайан Коул сказал, у него есть еще одно или два заявления, но при первой же возможности сообщит мне о результатах. – Гай снова широко улыбнулся. – Если получу работу, мы сможем ездить вместе. Я буду подвозить тебя и… – Что-то в ее лице заставило Гая остановиться. – Элин… – начал он, и Элин поняла, что не может это скрывать.

– Я… э-э… больше не работаю у Макса Дзапелли, – прямо сказала она, и от одного упоминания этого имени у нее все поплыло перед глазами.

– Не работаешь? Что случилось?

Страсти Господни! Вот что значат семейные отношения! Элин вздохнула. Ничего не скроешь… Ей не хотелось отвечать. Но Гай ждал, и надо отвечать брату, которого она, кстати, тоже любит. Что случилось? Как тут объяснишь?

– Я… э-э… ушла, – просто сказала она.

– Ушла? – воскликнул Гай, побледнев. – Ради всего святого, когда?.. Почему?..

«Когда?» – вопрос несложный.

– Сегодня утром, – сообщила она.

– Не оставив заявления?

– Я… э-э… у меня была неприятная стычка, – оправдывалась она.

– Стычка! О, Элин, как ты могла?

– Как я могла?.. – опешила Элин.

Неужели это тот самый Гай, который присоединился к общему хору голосов, обвинявших ее, когда она поступила на работу к Дзапелли? Улыбка сползла с лица Гая. Вид у него был убитый.

– Что ж, значит, так тому и быть! Значит, я могу больше не вспоминать о своем собеседование.