Дыхание снега и пепла - Диана Гэблдон

Рассказав правду, Йен словно сбросил тяжкий груз и почувствовал облегчение.

— А раньше мысль о женитьбе в голову не приходила? — раздраженно поинтересовалась я.

— О… нет, — сконфуженно пробормотал он. — Речь об этом не шла… Я о таком вовсе не думал, тетушка. Я был пьян.

А потом, поразмыслив, добавил:

— По крайней мере в первый раз…

— В первый?.. А сколько… Хотя, нет, не говори, не желаю знать этих мерзких подробностей!

Резким жестом я прервала его попытку ответить и выпрямилась, озаренная догадкой.

— Бобби Хиггинс! Неужели у них что-то было?..

Йен кивнул, опустив глаза. Даже сквозь загар было видно, как он покраснел.

— Да. Это стало последней каплей… Хотя, признаться, я и раньше не хотел на ней жениться… Но был готов… — Он провел рукой по лицу. — В общем, брать ее в жены я не собирался, просто она привлекала меня физически… Понимаю, это звучит паршиво! Но молчать больше я не в силах, тетушка.

Глотнув воздуха, он продолжил:

— Я… поджидал ее в лесу, когда Мальва ходила собирать ягоды. Увидев меня, она не заговаривала со мной, лишь улыбалась, приподнимала юбки, разворачивалась и убегала… Господи, я бросался за ней, как молодой кобель за сучкой… А однажды я опоздал, и в условленном месте ее не было. Вдалеке послышался смех, и я пошел на звук…

Йен так крепко сжал кулаки, что даже поморщился от боли, а Ролло тихонько заскулил.

— В общем, ребенок может быть и от Бобби Хиггинса, — с трудом проговорил он.

Я чувствовала себя вымотанной, как после тяжелой болезни: так трудно было дышать. Откинувшись на изгородь, я ощутила приятное прикосновение прохладных виноградных листьев к шее и горячим щекам.

Наклонившись вперед, Йен схватился за голову. Зеленые тени от листьев плясали на его лице.

— Что мне делать? — спросил он глухим уставшим голосом. — Я не против сказать, что я… что ребенок может быть моим. Только поможет ли это, как думаешь?

— Нет, — уныло промолвила я. — Не поможет.

Общественное мнение не изменится: все просто решат, что Йен лжет, чтобы прикрыть дядюшку. Даже если он женится на чертовой девице, толку не будет никакого…

Мне вспомнились его слова, я выпрямилась и с любопытством спросила:

— Ты сказал, что не хотел жениться на Мальве еще до того, как узнал про Бобби. Почему?

Он поднял голову и беспомощно развел руками.

— Не знаю, как объяснить. Девушка она хорошенькая, и нрав у нее добрый. Да только было у меня такое чувство… В общем, я бы не рискнул заснуть с ней рядом.

Я уставилась на него.

— Вот те раз.

Йен не стал развивать эту тему и хмуро спросил, вдавливая пятки мокасин в землю:

— Теперь уже никак не докопаться, кто из нас двоих отец ребенка, да? Просто… если он мой, я должен бы обрадоваться. И жениться несмотря ни на что. Если он действительно от меня…

Из обрывочных рассказов Бри я слышала о его жене Эмили, индеанке из племени могавков, а также о смерти их дочери. История племянника напоминала мне о собственной первой мертворожденной малышке Фэйт, которая всегда жила в моем сердце.

— О, Йен, — ласково сказал я, касаясь его волос. — Когда ребенок родится, можно будет попытаться определить, на кого он больше похож… хотя способ весьма ненадежный.

— Если я признаю отцовство и женюсь на ней, люди, может, поначалу и будут болтать всякое, но спустя время…

Его голос затих. Он был прав, разговоры понемногу улягутся. Однако всех не убедишь: одни будут винить Джейми, другие — считать Мальву потаскушкой и лгуньей; и, черт возьми, последние будут правы. Такие слова в адрес супруги лестными не назовешь. Во что превратится жизнь Йена, если он женится в сложившихся обстоятельствах на женщине, которой не доверяет и которую, очевидно, не любит?

— Ладно, — произнесла я, вставая со скамейки и потягиваясь. — Пока не спеши. Давай-ка сначала посоветуюсь с Джейми. Не против?

— Конечно, тетушка. Я бы и сам рассказал, да не знаю, как в глаза ему посмотреть.

Йен продолжал сидеть с опущенными плечами. Ролло лежал у его ног, опустив голову на мокасины хозяина. Я растроганно обняла племянника, и он прижался ко мне, как дитя.

— Не конец света, — проговорила я.

Солнце коснулось горной вершины, небо окрасилось в красное золото, и закатные лучи пробивались сквозь ограду палисадника.

— Ага, — неуверенно ответил он.

Глава 83

Декларации

г. Шарлотт, округ Мекленбург.20 мая, 1775

Роджер не подозревал, каким обилием спиртного сопровождаются события исторического масштаба. Хотя мог бы и догадаться: пребывание в академии научило его, что любое мало-мальски значимое дело обсуждается в пабе.

Пивные, таверны, трактиры и кабаки в Шарлотте вели бойкую торговлю. Там кутили делегаты, наблюдатели и обычные бездельники. Лоялисты собирались в «Деснице короля», ярые оппозиционеры — в «Синем кабане», сомневающиеся и неопределившиеся предпочитали «Гуся и устрицу» и разбредались по заведениям Томаса, Саймона, Бьюкена, Мюллера и паре-тройке безымянных забегаловок.

Джейми побывал в каждой из них. И нигде не отказывался от кружечки пива, эля, ромового пунша, шанди, ликера, портера, стаута, сидра, бренди, пива из хурмы, вина из ревеня, ежевичного вина, вишневой наливки, грушевого сидра и крепкого скрампи. Большинство напитков были алкогольными.

Роджер ограничивался только пивом и порадовался своему решению, когда случайно встретил на улице Дэйви Колдвелла, выходившего из фруктовой лавки с пригоршней молодых абрикосов.

— Мистер Маккензи! — воскликнул Колдвелл радушно. — Не думал, что встречу вас тут. Пути Господни неисповедимы!

— Воистину, — ответил Роджер, горячо и сердечно пожимая священнику руку. Тот обвенчал их с Брианной и несколько месяцев назад принимал у него экзамены в пресвитерианской академии. — Как поживаете, мистер Колдвелл?

— Ох, я‑то неплохо. Да вот душа болит за судьбу несчастных собратьев!

Священник огорченно кивнул на группу мужчин, которые толпились у закусочной Саймона, смеясь и болтая.

— Чем же все это кончится, мистер Маккензи? К чему приведет?

В первую секунду Роджер чуть было не ответил ему на этот вопрос подробно и обстоятельно. Но, спохватившись, махнул рукой Джейми, остановившемуся поприветствовать знакомых, и побрел с Колдвеллом по улице.

— Вы приехали на конференцию?

— Да, мистер Маккензи, именно так. Вряд ли мои слова что-то изменят, но я должен изложить во всеуслышание свои заключения.