Жаркие ночи в оазисе - Эбби Грин

Неделю спустя. Кабаре «Амор», последняя репетиция в сценических костюмах

– Сильви, быстрее, ты следующая.

Сильви набрала воздуха в легкие, взяла меч и направилась к ярко освещенной сцене. Новое шоу должно было начаться через несколько часов, а у них еще не все готово. Она сделала все, чтобы ее костюм для танца живота отличался от того, в котором она танцевала для Аркима. Воспоминания слишком сильно волновали ее.

Музыка заиграла, как только она поднялась на сцену, и ей пришлось начинать не раздумывая. Сильви совершенно не волновала точность движений, потому что репетиция проводилась для технических специалистов, чтобы они в нужное время включали музыку и свет.

Она скинула вуаль и покрывало с головы, оттолкнула меч и готова была переходить ко второй части танца, когда в зале раздалось:

– Стой!

Сердце Сильви чуть не выскочило из груди, но она попыталась убедить себя, что голос всего-навсего показался ей знакомым. Она продолжала танцевать.

Вдруг музыка смолкла.

В кулисе что-то происходило. Вдруг на сцену вышел мужчина. Несмотря на то что на него не падал свет, Сильви узнала Аркима.

Он сжимал в руке один из приборов, с помощью которых включались звуковые колонки. За ним бежал разгневанный звукорежиссер. Он яростно жестикулировал и ругался, выхватил у него оборудование и скрылся.

– Арким?

Он шагнул к ней, под свет софитов. Из темноты за ними наблюдали работники сцены и артисты.

– Что ты тут делаешь? У меня репетиция в самом разгаре, тебе сюда нельзя, – зашептала она.

Сильви заметила, что его отек спал, но под глазом красовался синяк.

Это ее вина.

На Аркиме были потертые джинсы и майка. Она никогда не видела его одетым так просто. Его волосы были растрепаны. Он был совершенно не похож на сдержанного и надменного человека, которого она впервые увидела в доме своего отца.

– Арким…

Он оборвал ее:

– Я не хочу, чтобы ты раздевалась на сцене. Не хочу, чтобы тебя видели все.

Сильви вздрогнула от удивления и ощутила что-то, похожее на эйфорию, но тут же испугалась. Наверное, она не так его поняла.

Она подбоченилась и гневно спросила:

– То есть ты, такой властный и желающий все контролировать, не можешь позволить никому смотреть на то, что когда-то было твоим?

Он сделал шаг к ней, и неотвратимый импульс пробежал между ними.

– Ты – моя, – низким голосом проговорил Арким.

– Тебе напомнить, что ты дал мне уйти? Дважды! – Он никогда не предложит ей стать его женой. – Что, Арким? Тебя так сильно волнует твоя драгоценная репутация? Ты боишься, что моя распутная жизнь как-то на тебе отразится?

На его скулах заходили желваки.

– Черт возьми, нет. Я не хочу, чтобы кто-то видел то, что принадлежит мне.

В груди Сильви скопилось так много эмоций, что ей стало больно. Этот человек постоянно отталкивал ее. А теперь он бьет себя кулаком в грудь, потому что не хочет ее ни с кем делить.

– Я больше не твоя.

Они стояли так близко, что почти касались друг друга. Сильви не видела ничего, кроме Аркима и его черных глаз. Эти глаза могли быть холодными и неживыми, но лишь они были способны заставить ее сердце биться чаще.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Останься со мной. Сильви разозлилась на себя за то, что в ее сердце зародилась надежда, а тело затрепетало от предвкушения. Она подняла руку.

– Мы уже обсуждали это. На какое время? Еще на две недели? На месяц? А потом ты найдешь идеальную женщину и женишься на ней, как хотел жениться на Софи?

– Ты – мой идеал.

Сильви от удивления открыла рот.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что ты – мой идеал, и мне больше никто не нужен.

Она покачала головой и отошла на шаг. Он снова отвергнет ее, когда проснется однажды утром и поймет, что она не идеальна и вообще не подходит ему. После этого она уже не сможет оправиться.