Неотразимая компаньонка - Элизабет Роллз

– Прижмитесь ко мне, – прошептал он. – Это скоро кончится. Старайтесь поглубже дышать.

Ласковым, тихим голосом он продолжал говорить… всякую ерунду. К его изумлению, она, не сопротивляясь, вцепилась в него свободной рукой и уткнулась лицом в плечо, подавляя стоны. На лбу у нее выступили капельки пота.

Криспин слышал негромкие указания доктора. Наконец он почувствовал, как Тильда тяжело привалилась к нему, и понял, что руку уже перевязывают. Слава богу! Ее дрожь жгучей болью отдавалась в его теле. Он обвел взглядом комнату и увидел, что Милли протягивает ему мокрое полотенце.

– Молодец. – Он взял полотенце и, осторожно прикасаясь к лицу Тильды, вытер пот.

– Теперь поменяйтесь местами, ваша милость, – послышался голос Стивенсона, и Тильда слабо застонала.

Не обращая внимания на Гая, Криспин с нежностью коснулся губами ее волос.

– Крепитесь, милая. Уже недолго осталось.

– Худшее позади, леди Уинтер! Вы – отважная женщина, – сказал врач.

Криспин перешел на другую сторону и положил себе на колени перевязанную руку, затем крепко обнял Тильду. Каждый раз, когда тело Тильды содрогалось от боли, а сдавленный стон рвался из груди, ему казалось, что его самого рвут на части. Лоб Тильды снова покрылся потом, она стиснула челюсти, чтобы не кричать, и доверчиво прижималась к Криспину.

Наконец Стивенсон закончил свою работу, и Криспин опустил Тильду на подушки. Он боролся с желанием нагнуться и поцеловать нежные, трясущиеся губы, убрать со лба влажные локоны и погладить бледную щеку.

Выпрямившись, он сурово взглянул на Гая, ожидая увидеть гнев на его лице. Но тот отошел в сторону и стоял в ногах кровати с таким видом, что вот-вот упадет в обморок. Он посмотрел на Криспина и глухо произнес:

– Мне надо выпить.

Доктор мрачно усмехнулся.

– Уведите его, ваша милость, пока он не упал прямо на нас. Леди Уинтер поправится. Я сейчас закончу, потом осмотрю ребенка. Будем надеяться, что для девочки это не стало слишком большим потрясением.

Криспину ничего не оставалось, как выйти вместе с Гаем. В коридоре стояла герцогиня.

– Как она? – Леди Сейнт-Ормонд сжала Криспину руку.

– Стивенсон говорит, что она поправится, – ответил он и ободряюще похлопал мать по руке.

Герцогиня облегченно вздохнула.

– Благодарение Богу! – Бросив понимающий взгляд на побелевшие лица племянника и сына, она добавила: – Вам обоим необходимо выпить. И не одну рюмку. У вас такой вид, как будто Стивенсон зашивал руки вам. – С этими словами она открыла дверь и вошла в спальню Тильды.

Гая трясло.

– Пойдем, Крис. Не знаю, как этим можно зарабатывать себе на жизнь. Я только смотрел и то чуть не умер.

Они пошли вместе по коридору.

– Как ты думаешь, она была без сознания? Я слышал стоны, но она совсем не двигалась, пока ее зашивали. А это, должно быть, жутко больно.

Криспин по собственному опыту знал, насколько это больно.

– Нет, совсем сознания она не теряла, – отрезал он. Он все еще чувствовал ее тело, доверчиво прижавшееся к нему.

– До чего же она храбрая, – с восхищением воскликнул Гай. – Господи! Я бы вопил от боли.

Остаток дня прошел спокойно. Анти заверили, что мама поправляется, затем ее осмотрел доктор, и после этого она, уцепившись за руку Криспина, пошла вместе с ним в комнату Тильды и убедилась, что мама крепко спит. Анти тоже уложили в постель, напоив слабым настоем снотворного.

– Чтобы она покрепче спала, – сказал врач. – Конечно, ей лучше быть с мамой, но сегодня этого не следует делать. Завтра она может капризничать и плохо себя чувствовать, так что не отпускайте ее от себя, ваша милость. Что касается леди Уинтер, то пусть побудет в постели пару дней. Я завтра ее навещу. Свои рекомендации я сообщил герцогине, мисс Пембертон и горничной. Они вполне со всем справятся. До свидания, ваша милость.

– До свидания, сэр, – ответил Криспин. – Не знаю, как выразить вам свою благодарность.

Стивенсон хмыкнул.

– Себя благодарите! Мистер Гай рассказал мне, как быстро вы остановили кровотечение. Говорю вам как есть – вы спасли ей жизнь. А она спасла жизнь ребенку. – И, слегка поклонившись, он удалился.

Криспин остался наедине со своим мыслями, в основном невеселыми. Он бродил по дому в сильном раздражении и сердился на всех. Поэтому, когда после вечернего чая он заявил, что собирается пораньше лечь спать, все облегченно вздохнули.

Спустя час леди Хастингс тоже отправилась спать.

– Он ужасно переживает. Ты заметил, Джеймс? – обратилась она к мужу.

Хастингс засмеялся.

– Вот уж не думал, что доживу до этого дня. – Он почесал затылок. – Не могу понять, что его останавливает.

Джорджи фыркнула.

– А я могу. Это его мужская честь. Какая глупость! Думаю, что пора немного подправить моральные устои.

Хастингс подозрительно посмотрел на нее.

– Ты что, собираешься вмешаться?

В ответ последовало озорное хихиканье.

– Ты же знаешь – я никогда этого не делаю. Но поверь мне – легкий толчок не помешает.

Он застонал.

– Джорджи, ты не представляешь, как я боюсь, когда ты так говоришь!

– Представляю, – последовал ответ.