Спор на 10 поцелуев - Вера Иванова

К большой радости друзей, причина его странного поведения выяснилась очень скоро.

– Катя! – воскликнул Паша, найдя глазами кого-то в толпе. – Катя Дозорова, выйди-ка сюда!

Маленькая девочка шагнула вперед.

– Катя! Это ты принесла дневник на стадион? – строгим «учительским» голосом спросил Паша.

– Я, – девочка кивнула.

Вокруг возбужденно зашумели. Никто ничего не понимал, и все, даже Лена и Марина, позабыв о недавней стычке, с огромным интересом следили за происходящим.

– А где ты его взяла?

Девочка огляделась – десятки ребят, затаив дыхание, ждали ее ответа. Почувствовав себя в центре общего внимания, девочка гордо выпрямилась и вздернула подбородок.

– В лесу нашла! На тропинке, – ни капли не смущаясь, заявила она. – Ну, когда я там заблудилась. А потом мы попробовали свой ключик – у Дашки такой же блокнот есть – и он открылся. Но я и не знала, что это дневник! И не читала там ничего – нам чистые листы нужны были, для гадания.

– Да, точно! – вырвалось у Марины. – Я его вполне могла там потерять. Я брала его с собой в поход, а потом не нашла в рюкзаке. Наверное, вывалился, когда мы шли.

– Вот видишь? – снова накинулась на Марину Лена. – Ничего я у тебя не брала!

– Но зато читала!

– А там не написано, что это секрет!

– Тише, тише! – развел спорщиц Паша. Почесав нос и еще раз понюхав дневник, он снова строго обратился к Кате.

– Скажи-ка мне, Катя, а сколько тебе лет?

– Восемь. – Девочка настороженно смотрела на Пашу.

– А ты знаешь, что декоративная косметика очень вредна для детской кожи? – неожиданно спросил Паша. На этот раз его голос звучал вкрадчиво и мягко. – От нее могут быть прыщи, волдыри и другие неприятности. Одна моя знакомая девочка, ей, кстати, тоже было восемь лет, однажды взяла тайком мамину косметику. Она намазала помадой губы, подвела карандашом глаза, покрасила ресницы тушью. И в тот же день начала так сильно чесаться, что не могла остановиться целых три дня! Она чесалась и чесалась, расцарапалась до крови, а потом у нее покраснели и стали шелушиться нос и щеки, выпали ресницы и брови… И все потому, что она красилась маминой косметикой!

Открыв рот, Катя слушала страшную историю. Рука ее непроизвольно потянулась к лицу…

– А я совсем не чесалась! Ни капельки! – вырвалось у нее. – Ни от помады, ни от туши! Правда-правда! А брови я вообще не крашу!

– А откуда у тебя косметика? Ты из дома привезла? – быстро переспросил Паша.

Окружающие, затаив дыхание, переводили взгляд с одного собеседника на другого.

– Мы играли… Еще в самый первый день… Мы вначале Барби решили покрасить, а потом стали сами пробовать… – Почувствовав, что проговорилась, девочка начала всхлипывать и обвела окружающих полными слез глазами. – А у нас ничего не было… Ни туши, ни теней, ни пудры, ни даже просто помады! А потом Севка Мымриков откуда-то целую кучу принес… И мы тогда попробовали…

– Ой, девочки, я, кажется, начинаю понимать! – пораженная Надя-Липа поднесла ладонь к губам.

– Севка, говоришь, принес? – переспросил Паша.

– Да, да, он! – наперебой закричали Катины подруги. – Он всегда все для Катьки делает! Он в нее влюбился! И косметику ей притащил, и деньги! Еще в самом начале смены!

Бросились искать Севку, но мальчишка исчез, как сквозь землю провалился.

– Я думаю, он сам нас найдет, – с философским спокойствием заявил Паша. – Пошли собираться, времени мало осталось.

Пораженные неожиданным ходом событий, окружающие оживленно обсуждали подробности увиденного и услышанного. Последние разоблачения Паши затмили даже ссору Лены и Марины.

– Интересно, а бабки наши тоже Сева Мымриков спер? – меланхолично поинтересовался Кил, засовывая вещи в рюкзак одним большим комком. – Молодой, да ранний! Пару горячих, что ли, ему навесить?

Паша оказался прав – ждать пришлось совсем недолго. Надутый, раскрасневшийся Сева появился в холле корпуса минут через пятнадцать. Вместе с Катей они тащили туго набитый рюкзак. Посмотреть на малолетних преступников собрался весь пятый отряд.

– Нате, берите ваше барахло! – виновато сопя, дети бросили рюкзак к ногам старших девочек. – А вам вот, – в руки парням Сева вытряхнул из кармана мятые купюры. – Я только пятьдесят потратил. На мороженое. Для Катьки.