Неугомонная Джози - Сандра Стеффен

Не считая нескольких освещенных улиц, в Баттернате было темно. Мчась по деловому району городка, Кен вспугнул парочку голубей, устроившихся на единственном в городе знаке «стоп». Он повернул в конце улицы, остановившись у обочины напротив дома, адрес которого дала Гвен. С сильно бьющимся сердцем Кен выскочил из машины и направо вился к освещенной веранде, так же, как в свое время шел к неизвестному огоньку в горах.

Обойдя клумбу с цветами, он ступил из темноты на залитый светом порог. К горлу подступил комок, когда он увидел Джози, склонившуюся над очередным скворечником. Тихо, чтобы не испугать ее, он произнес:

– Привет.

– Джози застыла, пол под ногами поплыл, мурашки пробежали по спине, но она ничем не выдала волнения. Только глаза уставились в одну точку. Она не хотела поддаваться обаянию его хриплого голоса и особенно не хотела, чтобы так трепыхалось ее сердце при виде влажного блеска в его глазах и глубоких теней на щеках.

Джози с облегчением вздохнула, когда он прошел в комнату и стал рассматривать скворечники, которые она смастерила.

– А что с остальными? – спросил Кен так таинственно, как будто это шептала сама ночь.

Продолжая работу, Джози, наконец, обрела дар речи:

– Я продала их. Сильвия была права. Люди в городе платят хорошие деньги за вещицы, которые я делаю ради удовольствия. Заказы так и сыплются со всех сторон. Я едва успеваю выполнять их.

– Так вот почему ты работаешь в четыре часа утра?

Она на мгновение замерла.

– Не спится.

Он ничего не сказал, и она продолжила:

– А ты что здесь делаешь, Кен?

Он обернулся и медленно сдвинул шляпу на затылок.

– Я задавал себе этот вопрос тысячу раз. Что ты здесь делаешь, Кен? Здесь – на этой земле, на этом ранчо, в этой жизни? И знаешь, до того, как очутился в твоей горной хижине, я думал, что знаю. У меня были друзья. У меня были братья, Гвен и племянницы. У меня была престижная профессия и крыша над головой. Мне казалось, из-за всего этого стоит жить. На протяжении долгого времени я уверял себя в этом. Да так оно и было на самом деле, пока я не встретил тебя.

В хриплом голосе звучала нотка раскаяния, отозвавшаяся болью в ее душе. В глазах Джози сверкнули слезы.

– Я была не права, заставив тебя жениться, Кен. В конце концов, говорят же, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Ты прости меня. Я подписала документы о разводе перед тем, как уехать.

Она знала, что он смотрит на нее, но была не в силах поднять голову.

– Я приехал сюда не для того, чтобы выслушивать твои извинения, Джози. И уж конечно, не для того, чтобы развестись. Неважно, что мы думали когда-то. Ты не заставляла меня делать что-либо против моей воли там, в Хоук-Холлоу. Мы с тобой оба знаем, что Саксон обязательно бы велел ребятам опустить ружья, попроси я его об этом. Наше венчание было первым шагом на моем пути к новой жизни. Сегодня я делаю второй шаг.

Несмотря на ночную прохладу, Джози стало вдруг тепло. Она не видела глаз Кена из-за слез, но знала, что они блестят от разочарования в прошлом и надежды на будущее.

Он неуверенным движением коснулся края шляпы и пробормотал:

– А о Мэгги я непременно тебе расскажу. Я никогда не знал, что обычно следует говорить об умерших.

Глядя на Кена, Джози готова была задать ему кучу вопросов. У него все еще было лицо изгоя, щеки поросли двухдневной щетиной, волосы нечесаные… Но он не изгой. Он обыкновенный мужчина. Мужчина, который любил и терял, как каждый из нас в этом мире.

Осторожно подбирая слова, Джози спросила:

– Она была сестрой Гвен, ведь так?

Кен кивнул. Джози подумала: как, должно быть, ему было трудно потерять жену, в то время как его брат продолжал жить с ее сестрой. Для всех это было большой потерей.

После очередной паузы Джози решила спросить:

– Какой она была?

Его скулы напряглись, он тяжело вздохнул, но, в конце концов, ответил: