Принцесса Миа - Мэг Кэбот

21 сентября, вторник, ТО

Ладно, они не могут запретить мне писать в этой тетради, потому что:

А) Все равно никто не знает, чем я должна заниматься на этом дурацком уроке, если учесть, что я ни талантливая, ни одаренная.

Б) Миссис Хилл даже нет в классе. Наверное, идет какой-то аукцион, в котором она пытается победить, или еще что-нибудь, потому что она сидит в учительской.

В общем, только что произошло нечто очень странное. После ланча я пошла в туалет, и пока я мыла руки, из кабинки вышла Лилли и тоже стала мыть руки.

Меня она полностью игнорировала, как будто я вообще не существую. Только смотрела на себя в зеркало.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг поняла, что больше так не могу. Я выключила воду, схватила бумажное полотенце и, вытирая руки, чуть было не сказала: «Знаешь, что, Лилли? Ты можешь игнорировать меня, сколько хочешь» это не изменит того факта, что ты не права. НЕ Я СТАЛА причиной твоего разрыва с Джеем Пи, И я с ним НЕ встречаюсь. Мы с ним просто друзья. Мне просто не верится, что после того, как мы столько лет с тобой дружили, ты вообще можешь думать обо мне ТАКИЕ вещи. Кроме того, ты знаешь, что я люблю твоего брата. Несмотря на то, что мы с ним теперь тоже просто друзья».

Но я этого не сделала.

Я не произнесла ни слова.

Потому что, с какой стати? С какой стати мне делать первый шаг, когда Я не сделала ничего плохого? Ведь это ОНА на меня дуется, не разговаривает со мной, в то время как я переживаю очень тяжелый период в личной жизни. Ей когда-нибудь приходило в голову, что сейчас не лучшее время объявлять мне бойкот?

Но такое впечатление, что каждый раз, когда я переживаю личный кризис – сначала, когда я узнала, что я принцесса, теперь, когда ее брат меня бросил, – Лилли поворачивается ко мне спиной.

Должно быть, Лилли почувствовала, что я подумываю ей что-то сказать, потому что она бросила на меня просто самый что ни на есть уничтожающий взгляд. Потом она вымыла руки, выключила воду, взяла бумажное полотенце, вытерла руки, выбросила полотенце в мусорное ведро – так же, как она, кажется, выбросила нашу дружбу – и вышла, не сказав ни слова,

Я чуть не побежала за ней. Правда. Я чуть не побежала и не сказала, что я прошу прощения, за все, что бы я ни сделала, и что я знаю, что я со странностями, но пытаюсь это исправить. Я чуть было не сказала ей: «Послушай, я прохожу курс психотерапии! Теперь ты довольна? Ты довела меня до психотерапии!»

Но, во-первых, я знала, что это неправда. Я хожу к психологу не из-за Лилли, и не из-за Майкла, и не из-за кого-то еще, а из-за Черной Ямы.

А во-вторых, у меня все еще сохранились какие-то остатки гордости. Я хочу сказать, я не собиралась доставлять ей удовлетворение.

Кроме того, а вдруг она сказала бы Майклу? Тогда он бы подумал, что я так раздавлена нашим разрывом, что нахожусь на грани самоубийства.

А это не так.

Мне просто грустно. Даже доктор Н так сказал.

Мне просто грустно.

Так что, вот. Я дала Лилли уйти. И не сказала ей ни слова.

И вот теперь я сижу на уроке ТО, наблюдая, как она по мобильному болтает в чате с Перин насчет их инициативы с вышкой сотовой связи.

И знаете, что? Я даже не уверена, что все еще хочу быть ее подругой. Я хочу сказать, если честно, то Лана Уайнбергер как подруга гораздо ЛУЧШЕ, чем Лилли вообще когда-нибудь была. По крайней мере с Ланой всегда понятно, какие у вас отношения. Это правда, что Лана мелкая и поглощена только собственной персоной. Но, по крайней мере, она не пытается притворяться другой. Как некоторые, чье имя я называть не буду.

Господи, мне так много нужно обсудить с доктором Н в пятницу!

21 сентября, вторник, 16.00, Шанель

Когда я пришла к директрисе Гупте, чтобы забрать свой дневник, она мне супермногозначительно сказала:

– Миа, давай поговорим.

И вот мне пришлось сесть и слушать, как она распинается про то, какая я умненькая девочка, и как много они мне могут предложить, и какая жалость, что я бросила работать в студенческом совете, и что в этом году я не принимаю участия во внеклассной работе. «Ты же знаешь, – сказала она, – колледжи обращают внимание не только на оценки и рекомендации учителей. Им нужны студенты, которые будут интересоваться не только учебой». Права была Лана насчет «Ола».

– Я работаю в школьной газете, – вяло возразила я.

– Миа, – сказала директриса, – в этом семестре ты не была ни на одном собрании редакции.

Я-то надеялась, что она этого не заметила.

– Ну, – сказала я, – этот семестр пока складывался не очень удачно.

– Я знаю, – сказала директриса. Глаза за стеклами очков были добрыми. В кои-то веки. – Я понимаю, в последнее время тебе пришлось многое пережить. Но, Миа, ты не можешь закрыться от мира из-за мальчика.

Я посмотрела на нее в ужасе. Я хочу сказать, даже если это и было правдой, мне не верилось, что она сказала это вслух,

– Я… я не прячусь, – пролепетала я. – Майкл тут ни при чем. То есть, конечно, это грустно, что мы с ним расстались, но… просто… в общем, дело не только в нем, тут много всего.

– Что меня действительно беспокоит, – сказала директриса, – так это то, что ты, как мне кажется, отказалась и от своих старых друзей. Я заметила, что за ланчем ты больше не садишься с Лилли Московитц.

– Это она со мной не садится, – возмутилась я. – Не я первая…

– И я заметила, что в последнее время ты много общаешься с Ланой Уайнбергер. – Рот у директрисы Гупты стал маленьким-маленьким, как бывает у моей мамы, когда она очень сердится. – Должна сказать, я рада, что вы с Ланой больше не вцепляетесь друг другу в гордо, но я не могу не задавать себе вопрос, тот ли она человек, с которым у тебя действительно есть много общего.

Теперь, когда у меня появилась грудь, тот, Лана ВСЕ знает о том, как прикрывать соски.

И как выставлять их напоказ, когда это уместно делать.

– Доктор Гупта, я очень ценю вашу заботу обо мне, – сказала я. – Но мне хотелось вам кое-что напомнить.

Она посмотрела на меня так, будто чего-то ждала.

– Что?

– Я – принцесса. Меня примут в любой колледж, в какой я только подам заявку, потому что им будет приятно похвастаться, что девушка, которой предстоит управлять страной, учится у них на первом курсе. Поэтому на самом деле неважно, буду ли я заниматься в кружке испанского языка, или еще где-нибудь. Но все равно… – я помахала ей дневником, – спасибо за заботу.

Не успела я выйти из кабинета директрисы, как у меня зазвонил мобильный. Я посмотрела на экран и увидела, что звонит бабушка.

Здорово. Видно, от сегодняшнего дня ничего хорошего ждать не стоит.