Живи на грани - Ширли Джамп

– Тебе не обязательно всегда быть сильным, – выдохнула Эмили, легонько погладив его по щеке.

– Иначе я не умею.

Едва ли не впервые Эмили видела, как в глазах ее всегда сильного мужа мелькнула уязвимость.

– Просто будь собой, ничего другого мне от тебя и не нужно.

– Но я совсем не знаю, что мне делать. Легко быть лучшим в школе и на работе, но как стать лучшим в мире отцом? По учебнику этому не научишься.

– Ты научишься постепенно, поверь мне, у тебя все само собой получится.

– А если нет? – Они замерли у самой кромки воды, и Коул взял ее руки в свои, согревая и оберегая.

– Расскажи, прошу тебя.

Может, тогда она наконец-то сумеет его понять и решить, куда двигаться дальше?

Коул молчал бесконечно долго, кидая в воду камешки, но потом все же заговорил:

– Мама стала пить, когда я был еще совсем маленьким. Она попала в автомобильную катастрофу и, как мне кажется, пыталась залить пережитые ужас и боль. Или иначе она просто не смогла бы жить с отцом. Я точно не знаю, мы никогда об этом не разговаривали, но она перестала быть мне матерью еще до того, как я пошел в детский сад.

– Это ужасно.

Коул пожал плечами, словно это его совсем не волновало, но Эмили даже в темноте ясно видела плескавшуюся в его глазах боль.

– Отец всегда был… сложным человеком, – немного помолчав, продолжил Коул. – А после того как мать начала пить, он стал еще хуже. Я не знаю, почему он был таким, каким был. Наверное, ему слишком многое не нравилось в жизни, и он пытался хоть как-то ее контролировать, полностью контролируя меня. Он всегда требовал от меня высших результатов, не оставляя мне никакого выбора. Пятерки его не устраивали, я должен был всегда получать лишь пять с плюсом и поддерживать в комнате образцовый порядок, словно я живу не дома, а в казарме. А еще отец любил вызывать меня на кухню, где по всей форме проверял мою одежду, ногти и волосы, и если хоть что-то было не так, меня всегда строго наказывали. И все эти радости начались даже до того, как я пошел в школу, так что я очень быстро перестал ошибаться, ведь за малейшую ошибку мне всегда приходилось дорого платить.

– Коул…

– А мать никогда ничего ему не говорила и лишь с каждым годом пила все больше и больше, так что у меня не осталось выбора и мне поневоле пришлось стать лучшим во всем, и уже в раннем детстве я научился никогда не сдаваться и идти до конца. – Последние слова Коул едва ли не выплюнул.

Теперь-то Эмили наконец поняла, почему он так относился к работе и к их отношениям…

– А еще ты научился никогда не признавать своих слабостей…

– Именно.

– Но нуждаться в ком-то – это еще не слабость.

Коул слегка отстранился:

– Я никогда не рассказывал тебе о детстве, потому что стыдился и не хотел, чтобы ты меня жалела или…

– Или думала, что и у тебя есть слабости.

Коул кивнул.

– А вот здесь ты как раз и ошибаешься. Для меня ты сильнейший в мире человек, ведь ты не только пережил свое прошлое, ты его победил.

– Ничего я не победил, в этом-то и проблема. Я до сих пор боюсь, что стану обращаться с ребенком точно так же, как со мной обращался отец. – Покачав головой, Коул еле слышно выругался. – Эмили, я просто не могу так поступить с нашим ребенком. Наверное, каждому из нас стоит пойти собственной дорогой. Разумеется, я всегда буду вас обеспечивать и…

– Перестань. – Эмили одновременно хотелось и обнять, и ударить Коула. Ну как такой умный человек может говорить такие глупости? – Знаешь, в чем твоя проблема? Просто ты, так же как и я, боишься будущего.

– Ничего я не боюсь, просто я пытаюсь поступить разумно.

– Тогда перестань думать и доверься сердцу. Думаешь, я не боюсь оказаться ужасной матерью? Поверь мне, если ты действительно захочешь, у тебя все получится. Не обязательно все время быть идеальным. И в жизни, и в любви бывает всякое. Когда ты будешь готов принять эту простую истину, ты знаешь, где нас искать.

С этими словами Эмили повернулась и пошла обратно к «Прянику».