Испытание страстью - Изобель Чейс

Френсис в очередной фаз попыталась не обращать внимания на то, что все, казалось, считали главным человеком здесь не ее, а Саймона.

— А чем занимается daktari? — с деланым безразличием спросила она.

— Опекает гостя. У него остановился отец Кашиоки, — объяснил мистер Бибоко. — Он часто останавливается в доме daktari, когда приезжает. Завтра он проведет утреннюю мессу, а затем вновь уедет на несколько недель. У него очень большой приход.

— Должно быть, — кивнула Френсис.

Мистер Бибоко внимательно взглянул на нее.

— Mama устала, — констатировал он. — Вы должны очень хорошо отдохнуть и вновь окрепнуть. Мвет так сказал. Тогда через несколько дней вы сможете вернуться к себе домой. А когда вы будете чувствовать себя совсем хорошо, вы должны прийти ко мне в школу и поговорить с детьми о гигиене. Пообещайте мне, что придете очень скоро!

Френсис выдавила улыбку.

Саймон появился, когда она заканчивала ужинать. Остановился на пороге палаты и принялся наблюдать, как Френсис старается унять дрожь в руках и не позволить вилке стучать о тарелку.

— Как ты? — спросил он.

— Лучше, — пробормотала она.

Саймон сел на край кровати, все еще продолжая смотреть на девушку, забрал у нее поднос и поставил его на стул.

— Вижу, ты привела в порядок волосы.

— Нравится?

— Гораздо лучше, чем было!

Под его внимательным взглядом нервы у Френсис совсем расшалились.

— С-саймон. — пролепетала она.

— Хм-м?

Было ясно, что он не собирается ей помогать.

— Отец Кашиоки…

— Да?

— Ты действительно хочешь завтра на мне жениться? — выпалила она.

— Нет. Не завтра. Сегодня вечером.

— Сегодня вечером?!

— Отец Кашиоки опять уезжает на несколько недель. Он думает, что ты предпочла бы обвенчаться завтра, перед всем городом, но ты еще не готова к этому, любовь моя….

— Но я ведь сказала, что не выйду за тебя! — запротестовала Френсис.

Ее сердечко готово было выпрыгнуть из груди.

— Я помню, — нежно произнес Саймон.

— Тогда…

— У тебя нет ночной рубашки посимпатичней этой? — перебил он ее. — Я всегда представлял себе, что моя жена в первую брачную ночь будет в чем-то белом и пушистом.

— О… — выдохнула Френсис. — По… по-моему, в этом ящике есть еще одна. Чистая.

Саймон открыл ящик и достал красивую вышитую ночную рубашку.

— Чистая, — кивнул он, — но не то, что я имел в виду!

— О… Боюсь, других у меня нет.

— Вообще-то я принес тебе кое-что… По-моему, это вполне подойдет даже для венчания в домашних условиях.

Френсис почувствовала, как ее увлекает за собой стремительный поток чувств, и попыталась взять себя в руки и самостоятельно решить собственную судьбу, но это ей не удалось. Все, что она сейчас могла делать, — это думать о Саймоне. Она была смущена, ошеломлена, ликовала и вела себя еще более робко, чем обычно.

Саймон вытащил из пакета ночную рубашку и развернул ее перед Френсис.

Это было чудо. Но все же не совсем подходящий наряд для венчания в домашних условиях. Бело-розовое нежнейшее облако с алой отделкой оказалось пеньюаром. Очень дорогим пеньюаром. И очень экстравагантным. Френсис подумала, что, когда она наденет эту роскошь, Саймону не понадобится пускать в ход воображение.

— Я… я предпочла бы надеть это… — Окончательно смутившись, она замолчала.

— После венчания, — пришел ей на помощь Саймон.

— Да, — с облегчением сказала Френсис.

— Я не могу больше ждать! — пылко заявил Саймон, с удовольствием наблюдая, как на ее щеках расцветает румянец. — Если бы не твоя лихорадка, я сделал бы это прямо сейчас!

— Но я совсем не заразна! — вырвалось у Френсис.

Он расхохотался:

— А я не этого боюсь! Ты такая худенькая и хрупкая, что, не дай бог, переломишься пополам, а мне не нужна половинка жены.

Френсис натянула одеяло повыше.

— Между прочим, отец Кашиоки считает, что твоя репутация в… э-э… романтических вопросах не вполне оправданна! — заявила она.

— Слышала бы ты, что он сказал о тебе! — парировал Саймон, стараясь не рассмеяться. — Он думает, что ты будешь гораздо счастливее, когда у тебя появятся дети. Представляешь, толпа ребятишек, и все цепляются за твою юбку! Интересно, на основании чего он сделал такой вывод, любовь моя?

— Не называй меня так! — потребовала Френсис, стараясь за наигранным гневом скрыть смущение. — От тебя каждая встречная девица слышит эти слова!

— Я называю тебя так, как хочу! — отрезал он. Затем, заглянув в ее глаза, смягчился. — Не волнуйся так, Френ, все устроится.

— Правда? — Она умоляюще посмотрела на него. — Хотелось бы мне в это верить… Но брак — это совсем не то, что случайный роман, ведь так?

— Это нечто совершенно другое, — согласился Саймон.

Тесная палата опять заполнилась людьми.

Френсис отказалась остаться во время церемонии в кровати и помощь тоже отвергла, поэтому одевалась сама и сама же делала макияж — медленно, придирчиво и все ради Саймона. Теперь она стояла рядом с ним перед маленьким чернокожим священником, окруженная жителями Нгуи, и у нее было странное чувство, будто это происходит не с ней, а с какой-то незнакомкой.

Мистер и миссис Мбулу с озадаченными лицами наблюдали за церемонией. Мистер Бибоко, совершенно обезумевший от взятых на себя обязанностей шафера — он абсолютно не понимал, в чем эти обязанности заключаются, переминался с ноги на ногу позади Саймона и надеялся на лучшее. Каин, Авель и Мбела втиснулись в уголок за кроватью. Всем остальным пришлось стоять в коридоре и по очереди заглядывать в палату, постоянно меняясь местами и увлеченно споря друг с другом.

Это было так не похоже на обычные английские свадьбы, что все действо казалось Френсис нереальным. Она обменялась с Саймоном клятвой в верности и с удивлением смотрела, как дрожали его руки, когда, он надевал кольцо ей на палец. «Он действительно взволнован», — ошеломленно подумала девушка и еще больше полюбила его за это. Вскоре все было закончено, и она стала миссис Саймон Эббот.

Каждый пожал ей руку с учтивым поклоном, и Френсис была тронута их добрыми пожеланиями и полными достоинства манерами. Они принадлежали к какому-то особому миру, и теперь этот мир стал ее родиной. Она любила этих людей всей душой и радовалась, глядя, как они хлопают по ладони Саймона, называя его братом, и обмениваются с ним шутками, которые в другое время шокировали бы ее своей откровенностью. Но она была слишком утомлена, чтобы как-то реагировать. Она просто стояла и рассеянно улыбалась.